|
|
Стенограмма заседания круглого стола «Библиотека российского подростка: проблемы и перспективы»
Часть 1.
В. Киселев: Уважаемые участники круглого стола! Разрешите поприветствовать вас и поблагодарить за то, что вы, отложив все свои важные дела, нашли время и сочли необходимым приехать на сегодняшнее заседание, тема которого — «Библиотека российского подростка: проблемы и перспективы».
Цель круглого стола — привлечь внимание общественности, творческой интеллигенции, представителей госструктур, научно-педагогического сообщества, издателей и бизнесменов к проблемам подросткового чтения. Кроме того, наш круглый стол следует рассматривать как стартовое мероприятие нового комплексного проекта «БиблиОбраз — 2005», являющегося продолжением фестиваля школьных библиотек. Напомню, что этот фестиваль был проведен Центром развития русского языка осенью 2003 года и получил большой резонанс и хорошую прессу, как в России, так и за ее пределами. Поэтому оттого, какие предложения и выводы лягут в содержательную основу нынешнего заседания, во многом зависит успех будущего проекта, нацеленного на популяризацию художественной книги и поддержку, в первую очередь, детского чтения.
Тема «Библиотека российского подростка» условно разделена на три группы вопросов, в каждую из которых записалось несколько выступающих. Но это не означает, что вы, уважаемые докладчики, можете принимать участие в обсуждении лишь своего профильного направления. Надеюсь, что активность будет самой высокой, и в этой аудитории прозвучат не только интересные сообщения, но и острые вопросы, реплики, добавления относительно той или иной проблемы. В общем, я призываю всех к тому, чтобы круглый стол полностью соответствовал заданной форме и жанру свободной дискуссии. Работать мы будем 3 часа, до 13.00, затем перейдем в соседний зал, где нас ждет небольшая экспозиция, предоставленная Торговым домом «Библио-Глобус». Если нам не хватит основного времени, мы сможем продолжить наше обсуждение в неформальной обстановке.
А теперь позвольте перейти к первому разделу нашего заседания «Состояние художественной литературы для подростков в России» и в связи с этим предоставить слово заведующей отделом социологических исследований Российской государственной детской библиотеки Вере Петровне Чудиновой.
В. Чудинова: Благодарю. То, что мы сегодня собрались с вами здесь — это очень важный момент нашей общей истории. Так же, как и многие страны Запада в предыдущие десятилетия, мы решаем проблему чтения и поддержки детской литературы. Двадцать лет я занимаюсь социологией чтения и наблюдаю процессы, которые свидетельствуют о коренных изменениях в ситуации с детским чтением в России. Быть может, нам следовало бы говорить о кризисе, но это не совсем так. У нас сейчас идет процесс трансформации детского чтения, смены моделей вхождения подрастающего поколения в литературную культуру.
Но сегодня чтение активно подвергается воздействию видеокультуры. В результате меняется и досуг ребенка, и общий контекст вхождения в литературную культуру. Если на Западе этот процесс прошел раньше, то у нас он проявляется наиболее активно лишь последние пять-шесть лет. Если на Западе было принято множество программ по поддержке детского чтения и детской литературы в рыночных условиях, то мы сегодня стоим так же перед необходимостью государственной поддержки детского чтения. Почему я на этом настаиваю? Данные последних двух международных исследований оценки знаний грамотности учащихся «ПИЗА» говорят о том, что в России происходит падение уровня читательской культуры. Мы не очень хорошо выглядим на фоне многих стран мира.
Значит ли это, что наши российские дети не читают или читают совсем плохо? Нет, не значит. Но это значит, что нам необходимо осмыслить процесс развития культуры чтения в школе и, может быть, ввести там учителей чтения. Это значит, что нам нужно пересмотреть позиции издания и систему поддержки детской и подростковой книги. И это значит, что нам необходимо повысить статус человека читающего, читающей семьи и читающего ребенка.
Я не буду долго занимать ваше внимание, но скажу о тенденциях, которые мы наблюдали в конце 90-х г. и которые продолжают развиваться. Это возрастание фрагментации, дифференциации и дробления читательских аудиторий и усиление влияния на чтение ребенка региональных и локальных социокультурных различий. Это снижение у детей, и особенно у подростков, интереса к печатному слову и сокращение доли чтения в структуре свободного времени у школьника. Это изменение характера чтения, когда оно становится прагматичным, информационным и более поверхностным и преобладание делового чтения, особенно у подростков и молодых людей в период юношества. Это изменение мотивации и характера чтения, когда оно рассматривается не как что-то необходимое для развития души, а нечто развлекательное. И, наконец, усиление воздействия аудиовизуальной культуры, особенно телевизионной масс-культуры, на досуговое чтение. А в результате этого становятся популярными детективы, ужастики, триллеры, сентиментальные любовные романы. Возрастает число подростков, предпочитающих читать не книги, а только журналы. Кроме того, у многих социальных групп идет деформация репертуара чтения, снижается качество читательской культуры. Из круга чтения уходят многие традиционные приключенческие романы: Дюма-отца, Ф. Купера, Д. Лондона, К. Дойля.
Происходит разрыв в передаче традиций литературной культуры. Это особенно опасный процесс, потому что вместо читателей романов приходят читатели журналов, комиксов и ужастиков. Продолжается процесс дифференциации читательских аудиторий. Мы с вами знаем, что бóльшая часть книг расходится по крупным городам, мегаполисам. Но книжный поток почти не доходит до провинции. И вот там чрезвычайно важную роль играют библиотеки, чтобы не произошло окончательного разрыва в процессе передачи литературной культуры. Необходимо сосредоточить внимание на этом, чтобы мы смогли исправить деформации круга чтения подростка.
Этот процесс накапливался в те 90-ые годы, когда произошло сворачивание специальных детских программ, когда детские писатели остались без государственной поддержки, когда стала прерываться литературная традиция, и новые литературные имена все реже стали входить в круг чтения детей и подростков. Особенно это характерно для сегодняшних подростков, у которых практически нет книг о современной жизни. А ведь именно эта литература очень широко издается в западных странах. Репертуар чтения подростков деформирован настолько, что недостаток художественной литературы замещается фэнтези и ужастиками, а также подобного рода примитивной литературой. Поэтому необходим целый комплекс мер для поддержки подростковой книги.
В. Киселев: Спасибо большое. Пожалуйста, вопросы Вере Петровне. Реплики, возражения, добавления.
С. Демидова: Скажите, пожалуйста, результаты вашего исследования были где-то опубликованы? И насколько широко эти исследования отражают ситуацию, которая существует в целом в библиотеках России?
В. Чудинова: Наши результаты были опубликованы в некоторых журналах и в ряде печатных СМИ. Мы широко тиражировали их на нашу библиотечную аудиторию по России. Библиотеки проводят исследования, собирают информацию и постоянно находятся в процессе мониторинга чтения.
С. Демидова: Спасибо. И если позволите, еще один вопрос. Скажите, пожалуйста, может быть, те отрицательные моменты, о которых вы сказали, связаны с тем, что школьные библиотеки плохо укомплектованы и им просто не хватает книг?
В. Чудинова: Вы знаете, это очень сложная проблема — комплектование библиотек, потому что далеко не во всех регионах России оно осуществляется так, как это необходимо. К сожалению, иногда библиотекам не выделяются средства. Для того, чтобы ребенок читал, естественно, нужны книги, нужна литературная среда. Нужны книги и дома, и в школьной библиотеке, и в детской библиотеке, потому что читающий ребенок пользуется всеми литературными ресурсами, и они дополняют друг друга. Проблема комплектования важна, особенно в селах или в маленьких поселках. И это, безусловно, следует учитывать.
В. Киселев: Спасибо большое. Еще вопросы?
М. Шалаева: Я хотела бы не согласиться с тем, что книги, которые читали раньше, сейчас уже мало, кто читает. Взять, допустим, Джека Лондона. Например, у нас в классе многие любят его читать…
В. Чудинова: Конечно, дети, которые часто ходят в библиотеки, читают. Они читают Джека Лондона и Жюля Верна. Они читают и Носова, и Драгунского. Но усиливается разница между теми, кто ходит в библиотеки или у которых учителя очень любят чтение, и теми, кто в библиотеки не ходит. Вот мы наблюдаем и фиксируем эту разницу, потому что библиотеки транслируют и поддерживают литературную культуру. Многие учителя, безусловно, тоже поддерживают ее. Ведь очень многое зависит не только от ресурса среды, но и от педагога.
Л. Путина: Вера Петровна, скажите, пожалуйста, есть ли у Вас данные о читающих подростках? Какой их процент в России?
В. Чудинова: Картина очень пестрая по разным регионам. Всероссийского исследования детского или подросткового чтения специально не проводилось. Если мы будем говорить о «ПИЗЕ», то эти данные я могу привести. Но там анализировалась читательская грамотность, ее разные уровни и умение работать с различными текстами. Однако, я предполагаю, что у нас примерно 40% подростков читают крайне плохо. И более 34 % взрослых россиян по данным ВЦИОМа не читают вообще.
Л. Путина: А 40% не читают ни книги, ни компьютерные тексты? Или имеется в виду, что все-таки что-то читают?
В. Чудинова: Вы знаете, не будем забывать, что компьютеры используются, в основном, в мегаполисах. В деревнях их крайне мало. И потом я уже говорила о дроблении, о дифференциации читательских аудиторий. Крупный город — это одни ресурсы, средний город — другие, деревня — это уже третья ситуация. Ситуации разные, поэтому говорить о процентах очень сложно. Правильнее говорить о процессах, которые наблюдаются, потому что зафиксируем мы, предположим, какую-то цифру в данной точке, а через год она может уже сильно измениться.
В. Киселев: Еще вопрос? Да, пожалуйста, Людмила Алексеевна.
Л. Вербицкая: Вера Петровна, как Вы думаете, наши, подростки, не читают еще и потому, что им, может быть, не хватает книг? Что для них о нашей сегодняшней жизни написано? Я понимаю, Джек Лондон — прекрасно, и, конечно, они должны это читать. Но какие книги подростки могут взять в руки, чтобы узнать о современных проблемах?
В. Чудинова: Именно это отмечается библиотекарями и социологами, кто занимается чтением. Около 5-7 лет назад издательство «Детская литература» выпустила серию «Опасный возраст». И эти книги пользовались спросом в библиотеках и активно читались. Они были популярны. У нас есть данные по исследованию в Самаре, как читаются эти книги. Но дело в том, что они вышли малым тиражом и попали в большинстве своем в провинцию. Поэтому издательство перестало выпускать эту серию. А ведь поддержка этой литературы очевидна. У нас ее очень мало.
Л. Вербицкая: А есть, что поддерживать?
В. Чудинова: Вы знаете, библиотекари Самарской области отслеживали по журналам спрос на детские повести и предлагали издателям издавать самые популярные из них, т.е. они уже вторглись в вопросы издательской политики. Значит, необходимо разработать механизм прохождения книги от писателя до читателя.
В. Киселев: Большое спасибо. Это был взгляд библиотечного социолога. А теперь я с удовольствием передаю слово Ирине Георгиевне Минераловой, профессору Московского педагогического государственного университета.
И. Минералова: Дорогие коллеги, я думаю, что все, кто здесь собрался, заинтересованы в том, чтобы наши дети читали. И агитировать за то, что надо повышать культуру чтения и профессиональный уровень учителей, что надо работать с родителями, ни у кого не вызывает сомнений. Но мне кажется, есть две очень важные тенденции, которые являются сегодня доминантными.
Во-первых, я не склонна драматизировать ситуацию. Помимо тех ролей, которые мне приходится исполнять по долгу службы как преподавателю вуза, я еще даю уроки риторики в школе, в 8-ом, 10-ом и 11-ом классах — учу ребят писать сочинения. Я знаю, что дети читают, и делают они это с энтузиазмом. Если учитель имеет возможность руководить детским чтением, если у него есть книги в библиотеках, если он имеет время для повышения своего профессионального уровня, уверяю вас, в этих классах и школах дела обстоят благополучно. Но для того, чтобы закрепить продуктивные читательские позиции, на телевидении и в средствах массовой информации нужны передачи, способствующие развитию такого жанра, как семейное чтение.
Вторая задача, которая стоит перед нами, и то, о чем я слышу на разных совещаниях: «Нужно, чтобы книга победила компьютер». Это бесполезное занятие. Не надо противопоставлять компьютер и книгу. Они должны быть помощниками друг другу. И в этом смысле помимо всех прочих задач, которые мы в состоянии решить, назрел момент, когда мы могли бы издавать журнал для подростков в электронной версии, и руководить тем, как ребенок попадает в Интернет, как он работает с информационными носителями. Словом, речь идет о воспитании детской читательской культуры. Ведь в Интернете так много библиотек, где, действительно, (во всяком случае, в больших городах) ребенок мог бы выбрать лучшее, а не худшее и пойти по должному пути, а не по тому, с которым мы пытаемся бороться.
И еще один момент. Я должна выразить благодарность Министерству образования и науки за то, что уже четвертый год наш университет проводит международный студенческий фестиваль «Учитель русской словесности». По его условиям студенты дают уроки вживую перед московскими школьниками, и я вижу, с каким удовольствием ученики обращаются к ним, с каким наслаждением работают студенты. В связи с этим призываю всячески повышать престиж учителя русского языка и литературы. Особенно актуально, мне кажется это, в контексте обсуждаемых проблем чтения.
И еще. Уже десять лет в Московском педагогическом государственном университете проводится традиционная конференция «Мировая словесность для детей и о детях». В рамках этого мероприятия ежегодно организуется всероссийский конкурс «Моя любимая детская книга». Студенты и школьники пишут о своих любимых произведениях. И это тоже своего рода статистика. Уверяю, и школьники, и студенты выбирают то, что является жизнестроительным для личности в отдельности и для отечества в целом. Дело ведь не в том, что мало книг издается и даже не в том, что сегодня писатели мало пишут. Дело в том, что хорошая книга с трудом пробивается к читателю. Плохую книгу раскручивать не надо, она сама себя раскручивает, и мы видим эти флуоресцентные обложки, которые цепляют ребенка и за руки, и за глаза.
Поэтому, подводя итог своему монологу, хотела бы сказать, что мы все должны объединить усилия для того, чтобы не просто дать подростку книгу, а такую книгу, чтобы та позволила ему определиться в жизни, помогла ему стать достойным гражданином своего отечества.
В. Киселев: Спасибо большое. Пожалуйста, кто хочет высказаться?
М. Шалаева: Вы сказали, что плохую книгу не надо раскручивать, а хорошую надо. Мне кажется, что реклама нужна для любой книги, но для хорошей книги нужна особая реклама, чтобы дети смотрели на нее с тем же интересом, как и на обложку плохой книги.
И. Минералова: Я согласна с этим абсолютно.
И. Тюрина: Вы говорите, что хорошая книга плохо пробивается к читателю. А почему?
И. Минералова: Потому что она не кричит о себе. Потому что, может быть, она требует при чтении душевного труда, а плохая книга этого не требует. На обложке завлекательная картинка и все. Это книги типа журнала «Молоток», который скорее станешь листать, чем вдумчиво читать. А серьезная книга требует от читателя душевных усилий.
И. Тюрина: Тогда как Вы отличаете хорошую книгу от плохой?
И. Минералова: Я ее начинаю читать.
Л. Путина: Совершенно верно. Об этом, наверное, и должен говорить учитель, а главное, он должен учить детей читать книгу.
И. Минералова: Конечно!
А. Торопцев: А как учить?
Л. Путина: Очевидно, должны быть разработаны новые методы для этого. Школьные методисты, занимающиеся чтением, должны быть в постоянном поиске оптимального.
А. Торопцев: Вы знаете, в Средневековье методик не было…
А. Киселев: Тогда и книг-то не было.
А. Торопцев: В Средневековье таких книг не было, но культура книжная была повыше, чем сейчас.
А. Киселев: Читали только Библию, коллега.
А. Торопцев: Я говорю о Средневековье вообще, а не о каком-то локальном пространстве. Взять, например, средневековую Японию. Там человек, который не знал литературу на уровне ее содержания, на уровне литературного таланта или на уровне исполнения художественного произведения, не мог быть вхож к императору. Так там все разбирались в литературе.
Л. Путина: Позвольте Вам ответить. Вот Вы говорите о средневековом обществе, и я провожу сразу параллель в нашей стране с эпохой Сталина, когда индивидуальное было подчинено коллективному, когда «император» и его партия навязывали народу свое мнение. Поэтому достаточно легко заставить всех читать определенную литературу.
А. Торопцев: В средневековье не заставляли.
Л. Путина: Но сейчас мы живем совершенно в другом обществе. Мы говорим о свободе личности, о демократии. Мы не можем заставить, мы можем только увлечь.
А. Торопцев: Демократия убила Сократа…
А. Киселев: Позвольте тоже высказать свою точку зрения?
В. Киселев: Да, пожалуйста.
А. Киселев: Одна из главных проблем образования и воспитания — это внутренняя потребность человека в обучении и проблема смысла самосовершенствования. Вот если учитель зажжет огонек, лампадку тяги к духовному, к лучшему, то все, в конечном итоге, получится.
Вторая проблема — это сочетание образовательных и воспитательных задач. На мой взгляд, наше воспитание грешит тем, что мы ориентируем ребенка на внешнее: как ему выглядеть, как говорить, как вести себя, какая у него будет карьера, квартира, машина и многое другое. Все это, наверное, важно. Но не хлебом единым сыт человек. Поэтому проблема формирования внутреннего мира, внутреннего строения, устройства души человеческой — она у нас пока не поставлена. А отсюда и очень много бед. Не зря в начале ХХ века писали великие мыслители о кризисе духа. Я уж тут не буду об этом говорить подробно. Но, тем не менее, одна из главных проблем — это формирование внутреннего мира. Поэтому самая сложная наука — самопознание.
Человек заглядывает в себя и видит там мерзость запустения, и сразу отталкивается и не хочет больше смотреть. А мы должны научить смотреть и на мир, и в себя. И здесь, конечно, литература — одна из первых помощниц. Профессор Минералова, моя коллега, с которой мы многие годы работали в одном вузе, правильно сказала о том, что чтение — это все же труд, а не развлечение. Вообще жизнь — это труд. И вот надо научить, чтобы у ребенка была радость в труде, радость в познании. Когда он будет счастливо смотреть на мир и счастливо смотреть на литературу, которую читает, и получать от нее радость
труда, то эта радость удвоится. И правильно было сказано: какие книги читают родители, те книги будет читать и ребенок.
А что касается Средневековья, то тогда совершенно другая была социокультурная ориентация. Для того, чтобы попасть к Ивану Грозному, тоже надо было знать кое-что. Но это только тем, кто мог попасть к царю: их было не более 500 — 600 человек. А в России в Средние века жило несколько миллионов. Абсолютная масса населения было неграмотна. И, слава богу, что в каждой деревне была церковь или часовенка, где был священник. Неграмотные крестьяне молитвы не понимали, когда читали.
Л. Вербицкая: Средневековье надо вообще оставить в стороне.
И. Семенова: Разрешите мне тоже реплику?
В. Киселев: Да, пожалуйста.
И. Семенова: Я хотела бы задать вопрос Ирине Георгиевне. Вы можете мне посоветовать современного автора, может быть, не уровня Тендрякова, но отечественного, который был бы интересен, увлекателен и который поднимал бы подростковые проблемы сегодняшнего дня?
И. Минералова: Назову…
И. Семенова: За последнее десятилетие?
И. Минералова: Должна сказать, что я сделала для себя счастливое открытие, встретившись с Лидией Андреевной Сычевой, которая сидит с Вами рядом. Мы приглашали ее на встречу со студентами. Она о себе рассказывала, и мы читали ее произведения. Эти книги, действительно, жизнестроительны. Она может подробнее об этом сама рассказать.
Кроме того, я должна назвать произведения Крапивина. Мне кажется, они важны и интересны для современного 13-14 летнего ребенка. С этими книгами я прихожу на урок, и дети с удовольствием их читают и обсуждают.
В. Киселев: Спасибо. Уважаемые участники дискуссии, а теперь слово предоставляется Людмиле Александровне Путиной.
Л. Путина: Мне очень приятно сегодня работать с вами на этом круглом столе, тема которого важна не только для присутствующих, но и для большинства граждан нашей страны. Многие хорошо понимают, как важна книга для человека, и многие любят ощущения соприкосновения с книгой. Но, к сожалению, даже те, кто с удовольствием соприкасаются с ней, не всегда умеют ее читать. Я согласна, что очень многое зависит от того, каким образом работают в школе. Очень важна для ребенка первая встреча с книгой. Важен учитель и то, чему он учит.
Но хочу немного отвлечься от школы и напомнить о том, что мы сейчас с вами находимся в рынке, который диктует свои условия. Мы предъявляем какой-то спрос, и согласно ему появляется предложение. И мы, говоря о книге, об этом тоже не должны забывать. Есть спрос на подростковую литературу — значит, есть и предложение. Но кроме рынка важна и государственная поддержка различных программ.
В эпоху первоначального накопления капитала, а это то время, в которое мы сейчас живем, конечно, слишком велико расслоение общества на очень бедных и очень богатых. Большинство людей не могут себе позволить купить дорогую книгу. А издательства почему-то не формируют запрос писателям на создание литературы для подростков, потому что она не пользуется таким спросом, как ужастики, детективы и комиксы. И, соответственно, писатели мало пишут. Даже если бы писатели писали, издательства издавали бы ровно столько, насколько эти книги покупались бы.
Правильно говорила Ирина Георгиевна о родителях. Они тоже не стали бы покупать такую литературу для подростков, потому что у самих родителей нет культуры чтения. Она на сегодняшний день подавлена другими проблемами. Таким образом, мы упираемся в необходимость создания какой-то большой государственной программы по поддержке подросткового чтения, и даже не только чтения, но и создания литературы. Мы стоим перед задачей создания чуть ли не с нуля как раз той литературы в нашей стране, которая была бы востребована обществом. И здесь мне хочется обратить внимание на опыт других стран.
В тех же Соединенных Штатах Америки Лора Буш постоянно занимается проведением библиотечных и литературных фестивалей, поскольку она сама в прошлом библиотекарь, очень много читает и хорошо знает литературу. Или другой пример, наши коллеги из Центра развития русского языка недавно были в Англии на библиотечном семинаре и привезли интересный материал о том, как поддерживается чтение там. Англичане практически тоже чуть ли не с нуля начали. У них создаются библиотеки в супермаркетах. Ребенка приглашают туда, когда он только начинает читать, в 5-6 лет. Вручают ему первую книгу как подарок, и он там же в супермаркете имеет возможность сам выбрать для себя книгу. Мы не можем уже не считаться с тем, что люди больше посещают различные маркеты, нежели библиотеки. Это к вопросу о работе рекламы в новых рыночных условиях.
Или взять наш проект «БиблиОбраз». Почему мы обратили внимание именно на школьные библиотеки? Да потому что как раз школьная библиотека до сих пор остается наиболее доступной для подростка. И если бы государственная программа, которая наверняка будет создаваться по поводу детского чтения, включала в себя еще и оснащение школьных библиотек и снабжение их книгами, то это, конечно, был бы большой успех. Но мы, к сожалению, в процессе обеспечения грантами ста четырех школьных библиотек столкнулись с фактом, когда многие библиотекари отказывались от той части гранта, которая включала в себя именно книги, и просили заменить их компьютерами.
Что мы можем говорить тогда о детях, у которых не развита читательская культура, если родители, и даже библиотекари не хотят получать книги? Правда, потом, когда мы настояли на том, что эта часть гранта не будет урезана ни при каких обстоятельствах, потому что в этом был смысл проекта, библиотеки согласились и получили книги. Они были очень благодарны за нашу настойчивость, так как не предполагали, что такие книги, вообще, есть. Многие библиотекари и учителя, живущие и работающие далеко от Москвы, даже не знают, какая сейчас есть великолепная литература. И эти книги, конечно, стали для деревень, сел и малых городов России не только приятным открытием, но и большим подарком.
Теперь хотела бы вернуться к проблемам нашей российской школы. Давайте попробуем хотя бы немножечко изменить курс литературы в школе, выстроить его под запросы нашего общества. Почему дети должны изучать литературу, предположим, от «Слова о полку Игореве» и далее к современности? Почему не изменить, вообще, цель нашего школьного литературного образования? Ведь, наверное, важнее заинтересовать ребенка современными вещами, современной историей, современной литературой, а потом давать и «Слово о полку Игореве», и «Войну и мир». Мне кажется, школа должна себе сказать: «Существуют особенности психологического развития различного детского возраста». И не учитывать это при создании различного рода школьных программ нельзя.
Нужно чаще спрашивать детей об их желаниях. В этом проявляется любовь и уважение к здоровью ребенка, к его психологическому и физическому состоянию.
Кроме того, нужно учитывать, что мы живем в рынке, что сейчас для нас важнее всего научить ребенка добывать информацию. Задача — увлечь ребенка, чтобы он, допустим, заинтересовавшись чтением современной литературы, через какое-то время самостоятельно прочел бы «Войну и мир».
Л. Подгорная: Можно реплику? Я как раз работаю школьным библиотекарем, и эти проблемы мне хорошо знакомы. Дети в начальной школе читают с удовольствием, что называется, отбоя нет. Они бегут все за книжками. Причем они действительно читают. Не просто берут, посмотрят, полистают и возвращают. Нет. Они читают с интересом. Читают и серьезную литературу, и развлекательную, всякую. Однако, когда они заканчивают начальную школу, происходит некий провал, потому что они переходят в 5-ый класс, и у них появляется много новых предметов. Даже те дети, которые у меня читали активно, перестают приходить в библиотеку. Спрашиваю: «Ты почему не приходишь?». «А я не успеваю». У них нет времени даже делать уроки и читать литературу по программе, не говоря уж о том, чтобы читать что-то дополнительно. Выдерживают лишь самые стойкие. Они, конечно, приходят, и я иногда удивляюсь: вроде серьезный ребенок, а берет какую-то развлекательную литературу. А оказывается, ребята просто устают. У них огромная перегрузка! Они говорят: «А мне хочется расслабиться». Поэтому перегрузка школьной программы дает свои негативные результаты.
Переход к части: 1 2 3 4
| |
|
