Прошло три года с тех событий.
Москва все та же:
Полна балов и чаепитий.
И Английского клоба даже
Не сможет изменить ничто и никогда.
Да незачем! К чему менять,
Что было искони, всегда?
Традиции не нужно забывать,
Пускай они и нудны иногда.
Уехал Чацкий за границу снова.
Ему не привыкать — уже бывал.
Душа к парижам вновь готова,
И сердцу ничего не ново.
Решил вернуться, и Москва
Свои объятья раскрывает,
Она опять его встречает,
На бал сегодня приглашает,
На чай немедленно зовет,
Не принимает извинений,
Чушь полную несет!
Все просят от него сравнений
С западом: «Как там?»
И толпы незнакомых дам
Про тамошние моды и балы,
Про шпильки, книги и иголки
Вопросы сыпят без конца.
Его ответы очень колки,
И видно из его лица,
Что надоели ему толки
И щебетанье без умолку,
Хихиканье и смех дурацкий.
Ах, как устал бедняга Чацкий!
Читатель должен догадаться,
Что мысли Чацкого давно
Одна София занимает.
В душе со страхом представляет,
Что замужем София, но…
Не следует ему бояться,
Переживать и волноваться.
Она Молчалина забыла,
За Скалозуба не пошла,
А Чацкого в душе любила
И сердцем радостно ждала.
О том, что Чацкий возвратился,
Сказала Лиза (ей — золовка,
Той — подруга, ей лакей проговорился).
Вот так и быстро, и легко, и ловко
Плодятся сплетники и слухи,
И многие уж сделалися глухи
(Женатые глупцы и многие старухи)
К тому, что говорят вокруг.
Спросите, почему? Да потому, что врут!
И Чацкого приезд три раза обсуждался,
Первый, говорят, сорвался,
Второй, простите, обознался!
На третий знают, что заврался.
«Ещё не ждите года два!»
«Ну что вы, через три едва!»
Однако Чацкого здесь ждали.
Во-первых, (сказать бы след вначале),
Богатый родственник оставил
|
|
