Никитин Иван
«Необыкновенное приключение»

(Продолжение сюжета книги Астрид Линдгрен
«Приключения Кати»)

Ну что ж, позвольте представиться. Меня зовут Самюэль. Живу я в Швеции, а если точнее, в Стокгольме. У меня есть мама и папа, а зовут их Кати и Леннарт! Сейчас я в Бразилии, а точнее, в Форт-де-Игуасу … Ясное дело, я в этих дебрях не один — со мной Кати и Леннарт. Называть я их буду по именам, ведь твердят мне круглыми сутками, чтобы звал я их не «мамуля» и «папуля» (хотя я, ясное дело, не против такого обращения к родителям), а Кати и Леннарт.

Так о чем я? Ах, да, Бразилия! Поехали мы втроем в это удивительно-отвратительное место как раз в день моего восьмилетия. Откуда наша семья взяла столько крон на эту поездку? Я разбил свою свинку-копилку! Ладно, ладно, мама, то есть Кати, нашла себе новую работу — теперь она главный редактор газеты «Леннарт и Кати»!

Сегодня у меня День Рождения — мне исполняется 8 лет! Естественно, что мы пригласили кучу моих одноклассников, съели торт. Задувая свечи, я загадал желание — получить самый потрясающий подарок на День Рождения во всем мире!

Сразу после того, как мы выпроводили гостей, Кати и Леннарт встали передо мной с загадочными лицами и блуждающими улыбками. Я сразу заподозрил неладное, и, как бы между прочим, поинтересовался, смотрели ли уже мой дневник родители, и чистосердечно признался, что разбитая ваза на кухне — дело рук сквозняка, потом ей всего было лет двадцать — отнюдь не древность. Но, не слушая мое бессмысленное бормотание, они подошли ко мне и протянули три бумажки и книжечку, сказали, что это паспорт и авиабилеты, затем кинулись меня обнимать и целовать. Я не понимал их восторга, даже не осознавал, что означают эти слова, я скорее был расстроен из-за такого скромного подарка на День Рождения. Но то, что я узнал потом, было ошеломляющим — мы все едем на другой конец света, в Бразилию, и все из-за меня, вернее, из-за того, что, когда я был совсем маленьким, я показал на афишу фирмы «Кошка в шляпе» и закричал: «Хочу Базилия, Базилия!», имея в виду кота на рисунке (их всех я называл тогда «Базилио». Причиной же странного прозвища кошек стал российский мультик про деревянного мальчика. Смех смехом, а кот по имени Базилио там все же был…).

А там (на афише) была изображена Бразилия, и, естественно, заботливые родители решили, что именно туда я и хочу! Этот забавный случай в детстве стал основным доводом для поездки в Южную Америку!

Ровно через три часа после шока, вызванного поступком Кати и Леннарта, я уже сидел в самолете и наслаждался полетом, время от времени потягивая лимонад из пластикового стаканчика.

Но шло время, и мне становилось все более скучно. Если Вы хоть раз в жизни летали на самолете (а я в этом не сомневаюсь), то Вы знаете, как это бывает: первые двадцать минут полета тебе интересно, спустя еще полчаса тебе это уже надоедает, а через две минуты тебе хочется разметать весь лайнер на кусочки и выбежать на свободу, но потом тебе приносят обед, проглотив который, как лев, ты забываешься крепким сном! Так было и со мной…

Мурлыкая от счастья, я только прикрыл глаза, как раздался резкий толчок снизу.

Мой стаканчик опрокинулся прямо на темно-красную тканевую обивку кресла. Оглядев салон, я заметил, что многие другие пассажиры беспокойно озираются по сторонам. Раздался еще один довольно ощутимый толчок, после которого весь самолет стал вибрировать, по проходу между креслами пробежала, стараясь не выдавать своего беспокойства, стюардесса, нервно улыбавшаяся всем в лайнере. Бордовая пилотка слетела с ее головы, покрытой короткими черными волосами, но девушка даже не остановилась, чтобы ее поднять. Мониторы в салоне, показывавшие жизнерадостную рекламу «Солнечного Рио», неожиданно выключились, в самолете замигал свет. Я схватил Кати за руку. По ней было видно, что она испугана не меньше меня.

Наушники на моей голове перестали передавать латиноамериканскую музыку, в них раздалось странное шипение. Леннарт же, видимо, решил использовать тактику той девушки — он не выглядел испуганным, и, если бы не его пронзительно голубые глаза, сейчас беспокойно шнырявшие по сторонам, то его «спокойствие» можно было бы принять за чистую монету.

Черноволосая стюардесса добежала до кресла для экипажа и пристегнулась.

Из-за красной шторки первого класса вышла другая девушка. Внешний вид ее внушал доверие, и я немного успокоился. Она была одета в лиловую форменную жилетку, белую юбку, спускавшуюся до колен, и бежевые гольфы с туфлями без каблука. На ее лице блистала безупречная «голливудская» улыбка. Подойдя к микрофону для персонала, стюардесса стала что-то говорить, но до нас не донеслось ни слова. Не унывая, девушка вышла в проход и четким громким голосом продекламировала: «Уважаемые пассажиры! На нашем авиалайнере произошла небольшая разгерметизация салона, поэтому мы совершим вынужденную посадку в Эль-Аюне, Западная Сахара, через несколько минут. Авиакомпания приносит свои извинения».

Реакция пассажиров была весьма однозначна. Основная масса людей застыла с открытыми ртами, но стюардесса, видимо, решила, что нам этого мало: «Пожалуйста, пристегните привязные ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение, уберите откидные столики и выключите мобильные телефоны. Также достаньте надувные спасательные жилеты для посадки на воду из-под ваших сидений.

У нас сломаны шасси, и мы не можем приземлиться на взлетную полосу в аэропорту Эль-Аюна. Спасибо за внимание.»

Кати помогла мне достать жилет. Я видел, как тряслись ее руки, когда она стала надевать его на меня, и мне стало действительно страшно.

Внезапно я почувствовал, как в салоне повеяло холодом. Вентилятор над моей головой покрылся изморозью и выключился, зато заработали мониторы, где было написано, что температура в салоне равна -18 градусам, и этот показатель постепенно падал.

Самолет пошел на снижение. Высота полета, согласно экрану, уже 150 метров.

Сквозь покрытый коркой льда иллюминатор я разглядел голубую гладь океана. Я стиснул руку Кати изо всех сил и зажмурился. Сквозь шум мотора авиалайнера раздался громкий всплеск, затем звук аплодисментов пилоту. Меня бросило вперед, и я ударился головой о спинку переднего сидения. Вдруг шум стих, и самолет остановился. Это было весомым поводом, чтобы открыть глаза. По моему окошку растекалась вода, и я уже подумал, что все кончилось, потому что работал и свет, и мониторы, и радиосвязь.

В салоне был слышен голос стюардессы: «Мы сели в заливе Эль-Аюн. Пожалуйста, покидайте самолет в порядке очереди. Спасибо Вам за выбор нашей авиакомпании!»

Дальше все было, как в тумане. Я неясно помню голоса Леннарта и Кати, вкус соли и песка во рту, какой-то дом, кровать…

Мне снился непонятный тревожный сон, где я куда-то бежал, бежал так, как только мог; затем я видел снег, улицу… Ах, ну, да, я же в Стокгольме, сплю в своей уютной постели. Сейчас я открою глаза и увижу свою комнату, любимые картины, столик, мягкое креслице и люстру из красного стекла, озаряющую всю комнату неясным красновато-оранжевым светом, таким как предзакатное солнце, медленно скрывающееся за крышами и кирпичными трубами, дымящими вовсю…

С трудом разлепив отяжелевшие веки, я действительно увидел красные отблески лампы, но, приоткрыв глаза пошире, я осознал, что красно-оранжевый — это цвет песчаных стен маленькой комнатки, где я и находился. Рядом с моей жесткой как камень кроватью стояли Кати и Леннарт и что-то горячо обсуждали:

-Леннарт, у нас лишь 728 долларов. Все остальное утонуло вместе с самолетом! Как же нам добраться до Рио-де-Жанейро?

-Кати, я узнал, есть авиакомпания, которая требует лишь по 300 доларов со взрослого и по 100 долларов с ребенка за рейс до Бразилии.

-Это то, что нужно!

Кати, как маленькая, запрыгала по полу от радости, которая, ясное дело, распирала ее как туго накачанный воздушный шарик:

-Мы уедем из этой дыры!!! Как я счастлива! Ура!

-Ты рано радуешься, Кати!

-Почему это?

-Нам нужны деньги и на дополнительные расходы.

-На какие, например?

-У нас не оплачен отель. На это нужно еще 600 долларов.

-Но откуда мы их возьмем?

-Не знаю…

Я решил, что и мне пора вступить в разговор. Приподнявшись с кровати, я сказал:

-Доброе утро. А где это мы?

-Мы в гостинице «Эль-Аюн», Самюэль. Это пустыня Сахара.

Я решил признаться:

-Я слышал ваш разговор. Но неужели у нас нет 600 долларов? Я не могу поверить…

-Да, Сам. И что самое ужасное: у нас есть чемодан, но нет ни одной действительно ценной вещи!

Я призадумался, но буквально сразу Кати сказала:

-Самюэль, мы с Леннартом пойдем в город, попытаем счастья… Кто знает, вдруг найдем работу на денек-другой…

-Да, Сам, береги себя и не уходи из комнатки. Пока.

Я сел на кровать и прижал к себе Тимми — моего маленького плюшевого медведя, любимого мной с детства. Мне его подарила Тетушка, когда мне было 3 года. Я долго-долго смотрел в его черные как ночь в Мальме глазки, пока одна идея не пришла ко мне в голову…

Выбежав из довольно-таки скромного здания гостиницы, я понял, почему родители велели не выходить… Вокруг была пустыня. Раньше я видел ее только на картинках в книгах и думал, что это по-настоящему здорово. Сперва мне так и показалось, ведь вокруг высились огромные барханы, отливающие всеми оттенками оранжевого, желтого, красного и бордового, редкие кустики, которые своей позорной, с позволения сказать, кроной портили весь пейзаж. На горизонте, километрах в пяти отсюда располагалась крошечная деревушка, примостившаяся в тени кроваво-коричневой скалы. «Откуда здесь взяться скале?» — подумалось мне, но, обернувшись, я только их и увидел. В складках этих причудливых гор, напоминавших мне не то чьи-то лица, не то облака, располагались редкие дома, ослепительно белые как рождественский снег. По скалам струилась, словно змейка, горная дорога из потрескавшегося асфальта, обвивавшая вершины как теплый бабушкин шарфик. «Да, Кати научила меня ценить красоту природы…» — решил я. При мыслях о родителях я почувствовал, как что-то соленое потекло по щекам. Вроде бы я не плакал, но что тогда я чувствую на лице? Странно, но та же соленая жидкость растекается у меня по спине… Ах, ну, да, это же пот! Внезапно мне стало так жарко и душно, что одна только мысль о бабушкином шарфике внушала отвращение. Чтобы не видеть дорог-шарфов, я отвернулся к городу и приметил огромный рынок-базар. Я радостно подумал: «Это то место, куда мне и нужно!»

Я побежал в сторону города так быстро, как только мог. Пот градом катился по моему лбу, но я не обращал внимания на эту мелочь.

Прибежав в Эль-Аюн, я тут же увидел базар и помчался туда. На меня оглядывались люди, и это было неудивительно — я был потный, грязный, в вязаном шведском свитере и с мокрым мишкой в руке, а самое главное — не местный!

Через большие резные ворота я вбежал на рынок и призадумался, куда же идти? Вокруг, наверное, было не меньше сотни лавочек, накрытых шелковыми тентами. Я решил держаться входа, чтобы не заблудиться. Мимо меня проплывали маленькие шатры с серебряными безделушками, с приторно пахнущими благовониями, наполняющими и без того раскаленный воздух едким горьким дымом, деревянными и костяными масками, блюдами с арабскими сладостями, где меня дернули за локоть и буквально запихнули мне в рот кусок чего-то сладкого с медом и орешками, игрушками, шаурмой… Стоп-стоп-стоп, игрушки! Наконец-то нашел!

Я подошел к шатру, покрытому желтым полотенцем с кружевными слониками и огромным нарисованным глазом Будды в центре. Продавцом оказался дородный араб с забавной шапочкой на голове:

-Что вы хотели бы купить? Есть полотенца, шелка, заводные обезьянки, плюшевые верблюды, тарелки с надписями «Привет из Сахары», а только сегодня нам привезли партию плюшевых мишек!

-Вот-вот, именно мишка меня и интере…

-Пожалуйста, покупайте! Какого цвета хотите?

-Нет-нет, я не покупаю, я продаю.

-Что?

-Я очень Вас прошу об одолжении!

-Каком это?

-Купите мишку…

Продавец рассмеялся:

-Малыш, это, конечно, очень смешно, но ты же видишь, у меня своих медведей хватает!

Я вкратце поведал ему свою историю. Продавец нахмурился:

-Покажи мишку-то.

Я положил Тимми на прилавок.

-Слушай, весьма неплох. Ладно, выручу. Называй свою цену.

Зная, что арабы любят торговаться, я назвал цену, которая была заведомо выше 600 долларов:

-850 долларов США!

Продавец помрачнел:

-Нет, малец, так дело не пойдет! 500 долларов — это максимум!

-900 долларов!

-Ну, тогда 600!

-Нет, 900!

-Так, все! 800 долларов или ты забираешь медведя отсюда и сам убираешься!

Я сделал вид, что сосредоточенно обдумываю его предложение, а после минуты фальшивых раздумий объявил:

-Идет, хоть и маловато!

Получив деньги, я поблагодарил продавца и побежал. Ну, что же, хитрость удалась!

Теперь вон с этого базара, скорее в отель, пока родители не…

-Самюэль!

Я вздрогнул и обернулся. О, нет! Кати и Леннарт!

-Мы просили тебя не делать ни шагу из номера!

-Оставь его, Леннарт. Что ты тут делаешь?

-Да, вот, я раздобыл 800 долларов…

-Что? Леннарт, ты тоже это слышал?

Леннарт бросился меня обнимать.

-Но, как тебе удалось?!!!

-Неважно, зато теперь у нас есть деньги и на билет, и на отель, и на что-нибудь еще!!!

Снова оставив меня в номере, родители ушли, через 15 минут вернулись уже с билетами, а еще спустя два часа я сидел в лайнере и готовился подремать, как Кати вдруг сказала:

-Самюэль, мы с Леннартом подумали, что это путешествие подарком не назовешь, но…

-Нет, что вы! Это самое невероятное приключение в моей жизни!

-В любом случае, мы решили сделать тебе подарок, маленький, но все же… В общем, это тебе!

Кати вытащила из-за спины…Тимми. Я оторопел:

-Но, но, но…

-Мы нашли ту лавку! Похоже, тебя успели запомнить все на базаре!

Я вскочил и обнял маму и папу. Слезы градом покатились из глаз:

-Вы не против, если я буду называть вас мама и папа?

-Конечно, не против!

Когда я немного успокоился, меня вдруг осенило:

-Постойте-ка, а откуда у вас взялись деньги на авиабилет?

-Дело в том, что мы тоже заработали 400 долларов тем, что пели песни на мостовой, правда, Леннарт?

-О, да, это было ужасно!

-Как же я люблю вас, и как я вам благодарен!!!!

Я почувствовал, что снова вот-вот заплачу, и замолчал.

-Нет, Сам, это ты поразил нас тем, что отдал самое дорогое ради нас!

-Потому что самое дорогое для меня — это вы!

На этой радостной ноте раздался шум двигателя, и самолет оторвался от земли. Да, теперь мы наконец-то отправились в Бразилию, на произвол судьбы, джунглей, городов, обезьян, пестрых птиц, больно жалящих мух, вороватых енотов, радушных бразильцев, шумных праздников и еще многого-многого другого!

Р.S.Да, не зря говорил Ганс Христиан Андерсон: «Жить значит путешествовать!» Пожалуй, это все. Ну, может, еще как-нибудь увидимся! Пока!