версия
для печати
видео
|
Сметанникова Наталья Николаевна, президент Русской Ассоциации Чтения и Московского отделения Международной Ассоциации Чтения (IRA ). представляет Россию в Европейском комитете IRA.
Является руководителем текущего Европейского проекта «Школа, где процветает грамотность».
Кандидат психологических наук, доцент, профессор и директор учебно-методического центра БЕСТТ.
Н.Н.Сметанникова в настоящее время возглавляет «Школу педагогического мастерства» и ведет курсы подготовки и переподготовки учителей и преподавателей в области методики преподавания иностранных языков и видов речевой деятельности в различных учебных заведениях г. Москвы.
Автор многих научных и публицистических статей, учебных и учебно-методических пособий, книг.
|
Добрый день, дорогие друзья! Сегодня в нашем клубе Президент Русской Ассоциации Чтения и Московского отделения Международной Ассоциации Чтения, руководитель текущего Европейского проекта «Школа, где процветает грамотность» — профессор Наталья Николаевна Сметанникова.
— Уважаемая Наталья Николаевна, добрый день!
— Добрый день!
— Насколько нам известно, Вы начали заниматься проблемой чтения ещё в студенческие годы, будучи студенткой Московского государственного педагогического
института иностранных языков им. Мориса Тореза (ныне Лингвистического Университета) на кафедре психологии речи и обучения иностранным языкам, и основное
направление Вашей научно-исследовательской работы — стратегии и тактики чтения. Поэтому первое, о чем хотелось бы Вас спросить: Много ли в настоящее время
разработано стратегий и тактик чтения?
— Спасибо большое за вопрос. Здравствуйте, уважаемые коллеги! Здравствуйте, Ирина Владимировна! И мне очень приятно, что мы начинаем наш разговор с тех
далеких, конца 60-х годов, времен, когда, действительно, этот вопрос, наверное, первый раз так отчетливо встал перед нашим образованием. Действительно, я
пришла на кафедру психологии речи и обучения иностранным языкам, будучи студенткой, и под руководством нашего крупнейшего ученого в этой области Зинаиды
Ивановны Клычниковой написала сначала несколько курсовых работ, потом диплом, а потом уже и кандидатскую диссертацию.
В то время на кафедре работал, возглавлял кафедру Владимир Алексеевич Артемов — человек, который разработал систему обучения
речи для системы Станиславского. Это была величайшая личность в Москве, и он нам читал лекции. Его идеи очень востребованы сегодня. Его положения о речевом
поступке сегодня необходимы, когда мы ищем критерии культуры речи. Вслед за ним кафедру возглавила Ирина Алексеевна Зимняя, которая, слава Богу, пока еще
жива и активно работает. Она является одним из разработчиков (ну, на самом деле под её руководством работает огромный коллектив) стратегии воспитания,
развития воспитания в России на весь 21 век. Так что это были блестящие учителя. Это была блестящая кафедра, и нас не так было много в те годы. Кафедра была
небольшая очень, но, тем не менее, я надеюсь, что мы впитали все то, чему нас учили наши великие учителя.
Если говорить о сегодняшнем дне, то стратегий и тактик чтения, наверное, где-нибудь около сотни, не больше. В реальном
учебном процессе их применяется штук 30-40. Это зависит от подготовки учителя. Но, как Вы понимаете, начиная с 70-х годов, особенно с 80-х годов, уже более
практично этот вопрос разрабатывается и разрабатывается, и разрабатывается. И сегодня он уже перешел из вопросов теории в плоскость ежедневной практики,
причем не только высшей школы, но и школы общеобразовательной, потому что все мы уходим от методики, так сказать, авторитарной, от методики, где учащийся
является объектом обучения. Поэтому нам нужны не столько упражнения и «дриллы», сколько нам нужна стратегия, а это совместная деятельность.
Стратегия — это план-программа совместной деятельности, где очень много учащийся работает самостоятельно под руководством
учителя. Т.е. учитель сначала показывает ему, как это нужно выполнить, потом они делают это вместе с учителем, потом вместе в парах, вместе с учащимися, а
потом ученик может работать самостоятельно дома или в любом месте.
Поэтому вот именно этот подход, он в настоящее время и востребован. А что касается вопроса о том, сколько в реальном процессе
их применяется, то все зависит от того «репертуара» стратегий, которым владеет учитель. Я только могу сказать, что очень много проходит по всему миру
семинаров, симпозиумов, рабочих встреч, мастер-классов, где учителей, и не только учителей, между прочим, и многих библиотекарей, людей, которые общаются с
читателями, обучают тому, как нужно организовать эту работу более качественно.
— Скажите, пожалуйста, а вот кто непосредственно занимается разработкой стратегий и тактик чтения, какие
коллективы, какие ученые современные?
— Понятно, что сначала это был теоретический вопрос. И сначала этим занимались ученые, которые, на самом деле, в очень многих случаях, как и вообще в
педагогике, наблюдали за тем, как же работают хорошо успевающие учащиеся. Что они делают для того, чтобы быть успешными, чтобы их работа была эффективной.
Они это смотрели. Они это описывали. Они определяли, какие же умственные процессы, какие мыслительные процессы стоят за этим. Ну, не только мыслительные
процессы стоят за этим, но и эмоциональные, и организационные, и другие, и соответственно, таким образом, набирался опыт. Это были научные работы и в нашей
стране, но в основном, конечно, за рубежом. Потому что очень сильная школа, школы просто существуют за рубежом, которые исследовали этот вопрос.
В психолингвистике, конечно, это связано с именем Кеннета Гудмана, а в педагогике это связано с именем Давида Пирсона. Вот
эти две огромные психолингвистические, педагогические школы занимались этим вопросом, и занимаются до сей поры.
Ведь очень многие стратегии учителя придумывают сами. Они даже не понимают, что они их придумали. Для этого там сидят ученые
и описывают, и кладут на рельсы то, что делают учителя. Поэтому эта вот работа огромная последних, наверное, 15-ти лет, которая уже приносит свои плоды.
— Скажите, пожалуйста, в наших школах реально есть человек, который занимается чтением? Не только
словесник, а человек, который отвечает за то, чтобы этот процесс был эффективным, и межпредметные связи сохранялись в процессе обучения?
— Если одним словом, то, к сожалению, нет. Потому что суть, проза жизни такова, что у нас слово чтение связывается с начальной школой. Проза жизни такова,
что 4 года дети учатся чтению. У них так и предмет называется «чтение». Затем они приходят в 5-ый класс, там начинаются различные предметы, и в принципе
начинается русский язык, литература. Сами понимаете, там несколько другие цели, несколько другие задачи, и собственно чтением учителя литературы занимаются
мало. Но их нельзя в этом винить, так построена система образования. У них мало часов, их предмет больше направлен на сообщение литературоведческих знаний,
они должны прочитать и обсудить с детьми огромное количество классики.
Но нам нужен урок чтения в 5-6 классе для того, чтобы кто-то именно отвечал за этот предмет. Причем, в 5-6 классе нужно
читать не только художественную литературу, и может быть, даже не столько художественную литературу, а нужно читать учебные тексты и учить работать с
учебными текстами по всем предметам, и в первую очередь, по гуманитарным.
Это должен быть своеобразный урок текстовой деятельности. Там должны быть тексты по истории, по географии, по биологии. Для
того чтобы научить учащихся работать с этими текстами, показать им разные способы обработки информации. С другой стороны, должны быть тексты и, может быть,
небольшие рассказы художественного плана. Опять же, чтобы показать, как можно обработать этот небольшой текст. И как можно показать духовно-нравственное
переживание на базе этого текста, и как эти тексты связаны между собой, т.е. нам нужно начать учить межпредметным связям на базе текстовой деятельности. Но,
кто это будет делать?
— Да, и это, наверное, требует специальной подготовки учителей?
— Это требует специальной подготовки учителей. Проблема чтения и письма или грамотности, как она сейчас называется во всем мире, встает перед всеми странами
тогда, когда начинается активная компьютеризация учебного процесса и всей жизни. Поэтому она сейчас встала перед нами. В других странах компьютеризация
начиналась раньше, и проблема вставала раньше. Почему же вдруг проблемы чтения и письма встают, когда люди начинают компьютеризироваться? Казалось бы, посади
ребенка… Вот посадили ребенка, и оказалось, что он не может в отведенное ему время грамотно прочитать, что там написано, и грамотно ответить, что там
написано. Все проблемы упираются в то, что не умеют считывать эту информацию и не умеют на неё отвечать. Поэтому, на самом деле, почему нам нужен в 5-6
классе, а в некоторых случаях в 7-8 классе, дополнительно этот урок. Потому что на учебном тексте надо показать им сначала на бумаге, а потом посадить перед
компьютером.
- Значит, извините, что немного перебиваю Вас, означает ли это, что речь идет не об увеличении часов на
какие-то предметы, а необходимо ввести такой инструментарий во время урока чтения, который бы позволил осваивать большой объем информации в любой области
достаточно эффективно? Потому что, тот поток информации, который сейчас обрушивается на детей, они просто не в состоянии усвоить. И как бы мы не увеличивали
количество часов по литературе или там по другому предмету, эффективность обучения от этого не увеличится.
— Все правильно. Нам нужно вот на этом уроке сформировать общие учебные умения текстовой деятельности. Наш лабораторный эксперимент показывает, что у детей
увеличивается количество свободного времени, которое опять же мы пускаем на чтение. Потому что тогда урок по географии, истории, по физике, который ему
задали, он умеет выполнить не за 2 часа, как они сейчас учат это всё, а за 15-20 минут. У них освобождается огромное количество времени за счет того, что они
умеют работать с текстом.
Мы даже проводили такой эксперимент, когда пришли в школу. Ровно через год дети открыли свой план-конспект и выдали этот
урок, как будто он проходил вчера, т.е. уровень организации, он очень…
— Влияет на усвоение?
— Конечно, влияет на усвоение, на запоминание и на всё остальное. Поэтому, безусловно, этот урок нам нужен. Соответственно нам нужен и человек.
Нужно поддержать ребенка, поддержать его право на то, чтобы его обучали грамотно, а не скидывали эти все вопросы на него
самого и на родителей: «Решайте, как хотите». Родители, они же не учителя высокого уровня, которые могут помочь своему ребенку. Поэтому здесь это не выход из
положения. Значит, этого учителя надо подготовить каким-то образом. А как ты его можешь подготовить?
Есть два пути в решении этого вопроса. По одному пути пошла Америка и Норвегия. Две самые богатые страны, которые начали
переучивать всех учителей, давать им вот эту дополнительную подготовку с тем, чтобы каждый учитель на своем уроке отдавал 15-20 минут. К сожалению, конечно,
это приносит плоды, но не быстрые и не такие значительные, не такие эффективные. Конечно, это очень дорогой процесс. Ну, если в Норвегии это может быть, там
маленькая страна, там более или менее реально, то можно себе представить, что в Штатах они… им пришлось отказаться. При всем притом, что там, конечно, эта
система была поставлена очень на высокий уровень.
А вся Европа вслед за Великобританией пошла другим путем. Они подготовили специалиста. Они по-разному называются: учитель
чтения, специалист в области чтения, методист чтения и так дальше. Небольшое количество людей, которые пришли в школу. Это было во времена Тэтчер. И, кстати
сказать, Тэтчер была настолько разумная женщина, что этот учитель, этот специалист — он не учитель, по-нашему как бы завуч, — он получал такую хорошую
зарплату, что на это место пришли мужчины, т.е. на эту зарплату можно было…
— Содержать семью?
— Содержать семью. А как только такой мужчина, который обучает текстовой деятельности, работе с текстом в книге по истории, затем переходит с ними на
компьютеры, пришел в школу, Вы представляете, как мальчики по-другому взглянули вообще на то, что необходимо читать. И вот пришел такой специалист, его,
конечно, специально подучили, безусловно. Ему дали несколько аспектов всей деятельности, но опять же, там он не только сам занимается в школе, но он и ведет
мониторинг чтения, он работает и как тестолог, т.е. понятно, отслеживает качество чтения в школе.
Если мы проецируем вот такого специалиста в нашей школе, то мы даем ему 4 функции. Первое — это собственно уроки в 5-6м
классе. Второе — это, конечно, занятия со всеми учителями с тем, чтобы они грамотно сами строили свой урок. Именно с этой точки зрения. Мы же не собираемся
учить учителя его специальности, но мы хотим показать ему, как грамотно организовать работу с текстом. Дальше, помощь слабо читающим детям, и четвертое —
мониторинг, отслеживание качества чтения.
Вот теперь я хотела бы остановиться на связях с учителем и на положении в школе в этой сфере. Дело всё в том, что на
сегодняшний день (вот это, пожалуй, самое и обидное) так выстроена система, что учителя никогда не поощрят за то, что его дети стали читать. У классного
руководителя даже нет никакой строчечки, связанной с чтением. Все, что угодно: организовать экскурсию, куда-то пойти, — это хорошо.
— Уборку класса!
— Уборку класса — это замечательно. Но нигде вообще нет, ни в каком документе, нет ни слова о том, что нужно каким-то образом поощрять читателя. А вот
австрийские ученые, которые проводили огромное исследование для всей Европы, показали, что если ребенок не становится читателем к 12-ти годам, то тогда он не
станет читателем никогда. Восполнить это невозможно. А под активным читателем имеется в виду человек, который сам умеет выбирать книги; который сам идет в
библиотеку, выбирает их. Который сам читает в свободное время — досуговое чтение.
Поэтому что для нас еще принципиально важно? Для нас принципиально важна связь со школьной библиотекой и с
библиотекарем-педагогом. Нам нужно, чтобы школьный библиотекарь стал библиотекарем-педагогом, чтобы он взял всю вторую половину дня, всё дополнительное
образование.
Вот наш лабораторный эксперимент (нашей Ассоциации) показывает, что как бы учитель ни старался, даже если он очень хочет, в
реальности может увеличить количество чтения, текстовой деятельности на своих уроках на 15-20 мин в неделю. Всё. Больше невозможно.
А где взять вот этот запас времени? А он освободится у ребенка. Значит, нужно сделать его читателем. Сделать читателем должен
тоже квалифицированный специалист. Значит, второй человек, который должен находиться в школе, это вот этот библиотекарь-педагог. Школьный библиотекарь,
который есть на сегодняшний день, должен стать библиотекарем-педагогом. Его тоже нужно немножко подучить, потому что профессия библиотекаря в целом
направлена на объект — на книгу, а педагогическая профессия направлена на человека. Это особая профессия, поэтому нужно переключить его любовь к книге на
любовь к ребенку.
— И совместную любовь к книге!
— Да, и через него на приобщение к чтению, на выработку вот этих умений, которые ему необходимы и т.д. Библиотекарь-педагог должен целенаправленно обучить
ребенка информационной грамотности. У нас работает Елена Ивановна Голубева, она написала прекрасную книгу о работе с книгой: «Подсказки для школьника». Как
раз вот она ведет уроки информационной грамотности, которой так не хватает нашим учащимся.
Затем такой библиотекарь-педагог будет вести всякие проекты поддерживающего чтения, развивающего чтения, читать вместе с
детьми, т.е. проектов по всему миру много, и у нас много в стране идет.
Кстати, вот очень интересно, что если попадается интересная книга, то учащиеся 5-го класса говорят: «Ой, почитайте её нам!».
Вы понимаете, если дети просят, чтобы её им почитали книгу, значит, им не дочитали в свое время. Им ещё хочется слушать. Опять же исследования показывают,
что для того, чтобы поддерживать свой уровень чтения, нужно читать 20 минут в день, чтобы родитель (взрослый) читал ребенку. Ну, разве у нас родители читают
детям 20 минут в день? А уж если он научился читать уже где-нибудь во втором классе! «Да, почитай сам, отстань от меня, почитай сам!».
В 5-м классе дети говорят: «Почитайте нам, пожалуйста». Т.е. это говорит о том, что детям не дочитали, им еще хочется слушать
интересную книгу, слушать и сопереживать. Это говорит о том, что их умения не так хорошо сформированы, что им еще трудновато читать самостоятельно. Поэтому
вот этот весь комплекс проблем недоученных, недовоспитанных, недополучивших любви к чтению, он вот вылезает. Всё вот здесь. Но самое-то страшное потом, в
старшей школе, когда бросают читать, когда они уже получаются несостоявшимися читателями. Они приходят в старшую школу, где дикие объемы информации. И вот
они остаются беспомощными.
— И сразу возникает отвращение. Если ты не справляешься с задачей, она уже вызывает у тебя негативные
эмоции.
— Конечно, конечно.
— И дальше процесс просто зацикливается.
— Зацикливается. И дальше мы имеем спад чтения по всем группам. Смотрите, дети, которые все-таки любят читать, выросшие в семье, где читают, со
сформированными умениями чтения, но, тем не менее, у них не сформированы умения работы с текстом. У них времени читать мало. Начинают, естественно, родители
винить школу. Вот, там задают много уроков. Если такие дети находятся в Москве и в больших городах, у них, по крайней мере, есть много чего почитать в
библиотеках. А если такие дети находятся в маленьких городах? У нас очень мало детской и юношеской литературы современной, написанной для детей.
Вторая группа, которая опять же читает меньше. Это дети, которые пришли в среднюю школу со слабыми умениями или им читать
трудно. Трудно, значит, уже не хочется.
И третья группа — дети, которым не интересно, и которые бросают читать в очень маленьком возрасте, в юном возрасте.
И получается, что по всем группам детей показатели идут вниз. Причем, как это ни странно (ну, т.е. это не странно, на самом
деле, это объяснимо), что в очень многих случаях дети больших городов читают меньше, чем дети маленьких городов. У них здесь слишком много искушений. Они
могут одним, другим, третьим заняться, а там мало, чем можно, там еще более или менее дети читают. Поэтому здесь очень разнопёрая картина. Но, в общем,
проблема, проблема. Это проблема.
— Наталья Николаевна, скажите, пожалуйста, некоторые считают, что процесс чтения — это процесс такой
интимный. Вот, Вы говорили, как раз о сопереживании, таком взаимном обмене не только информацией, но и чувствами. Как Вы считаете, семейное чтение и вот
такое чтение вслух, и обсуждение литературы имеет какие-то, скажем, ограничения? В определенный период времени, может быть, не стоит уже этим заниматься?
Человек сам может справиться со своими чувствами, эмоциями.
— Нет, этим заниматься нужно очень долго, на самом деле, потому, что этим нужно долго заниматься. Смотрите, за воспитание, взращивание личности, как раз
отвечает учитель литературы. Учитель литературы взращивает вот этого читателя. Он прививает ему все нравственные качества. Почему мы говорим про поступок,
почему мы говорим про культуру чтения? Именно вот это мы и хотим от учителя литературы, а они, к сожалению, задавлены программой, когда им нужно пройти,
извините за этот слэнг, пройти энное количество произведений. А мы хотим, чтобы учитель литературы взрастил нам личность на своем уроке, но опять же, при
сокращении часов, при вот этой вот гонке, при многих других вещах. Здесь помощь должна быть во второй половине дня — программа поддерживающего чтения,
которое мы пропагандируем, которое мы можем организовать в школе.
Одна из её составляющих — это «час чтения». Учащиеся приходят или после обеда, или во второй половине дня, сами выбирают
книжку. Вот они также выставлены, как у вас здесь, в свободном доступе. Садятся, находят свое место, читают, делают какие-то записи. И потом, в конце месяца
проходит так называемая читательская конференция, где они делятся своими впечатлениями о тех книгах, которые они прочли. Опять же, это не обязательно, это
если ты захочешь. Это уважение к ребёнку, что он имеет право почитать в этот час то, что он хочет, в той позе, в которой он хочет. У нас один мальчик читал
на стремянке, один читал в уголочке лёжа. Это не в классе, а в специальном уголке, где есть кресла и диванчик, и стульчики и, в общем, специально
организованное такое …
— Пространство библиотеки.
— Пространство библиотеки, да. Поэтому все эти программы воспитывают достоинство и ответственность читателя. И тогда дети понимают, что их уважают как
читателей. И вот, здесь очень важный момент, к которому я хочу еще раз вернуться. Нам очень близки слова Фрэнка Смита, который сказал, что учитель не может
научить чтению, учитель может помочь ребенку стать читателем. И здесь работает только первый механизм, который работает в совместной деятельности, на этих
часах чтения (или школа поддерживающего чтения, программа поддерживающего чтения, по-разному мы её называем) учитель читает вместе с ребенком. Потом учитель
принимает участие вместе с ребенком в обсуждении прочитанной книги. Учитель приходит на конференцию со своим списком книг, которые он прочел, и когда
учащиеся видят, что учителя наравне с ними принимают участие во всех мероприятиях, связанных с чтением, вот только тогда это сдвигает положение вещей. А как
это двигает положение вещей в школе! Потому что библиотекари говорят, что учителя являются одной из самых мало-читающих категорий. Но учитель, который должен
доказать, что он тоже читатель, и обучить, и показать…
— Пример.
— Пример, и самое главное — показать пример чтения качественной литературы. Это только первый шаг. Дальше должна быть очень активная работа с
преподавателями, с учительским коллективом, а потом с родителями.
Сейчас дети приходят и говорят: «А мы соревновались с нашими учителями, мы победили. Наша книга стала книгой месяца, и мы её
рекомендуем для чтения всей школы». Уже приходят мамы и бабушки и говорят: «Давайте мы Вам расскажем про нашу „золотую“ полку дома, а давайте мы Вам
расскажем про это…». Т.е. в этот процесс приобщения к чтению включаются и дети, и взрослые наравне. И тогда ситуация реально меняется.
— Скажите, пожалуйста, а вот, если какой-то учитель, предположим, или администрация школы захотела
овладеть техникой чтения на том уровне, о котором мы с Вами говорили в начале интервью. Есть ли такие возможности? Ваша Ассоциация представляет ли
возможности для таких заинтересованных педагогов и педагогических коллективов получить эти знания?
— Конечно, мы не можем это делать широко, в силу того, что у нас не так много людей и не так много возможностей. Тем не менее, поскольку это Международная
ассоциация чтения (членом Международной ассоциации чтения может стать любой человек), то обучение проводится один раз в год на конференции.
Второе, это Русская ассоциация чтения. Мы тоже проводим обучение на конференциях, и в течение года ведем то там, то там
обучающие семинары, мастер-классы и другое. Это второй путь.
И третий путь, это участие в национальных или международных проектах. Международный проект, который сейчас у нас существует,
называется «Школа, где процветает грамотность», и в принципе в этот проект может вступить абсолютно любая школа. В журнале «Школьная библиотека» мы всё время
публикуем ход этого проекта, и там подробно расписано, как это делается. Это всё не так сложно.
Но здесь очень важный момент, который останавливает энное количество участников. Мы не раз с этим сталкивались. Суть
заключается не в том, что школа говорит: «Ой, Вы знаете, мы хотим!». Это прекрасно! Давайте! Но дальше они приходят и говорят: «Дайте нам, что делать». Вот
это не годится. Суть проекта заключается в том, что школа сама придумывает, что она может предложить, что она делает, что она может вложить.
— Скажите, пожалуйста, у специалиста по чтению не пропадает желание почитать в свободное время? Какую
литературу Вы предпочитаете?
— Ой, Вы знаете, редко бывает, чтобы я читала одну книжку. Когда я очень устаю, тогда беру какой-нибудь детектив, ложусь на диван и залпом его читаю.
— У Вас есть предпочтения какие-то? Женский детектив, как теперь модно, или классический?
— Нет, нет, нет. Предпочтений особенных нет. Чаще, конечно, читаю на английском языке. Вот, если говорить про предпочтения на английском языке, то очень
люблю Руф Рэндл. Вот это книжка, которую я сейчас читаю. Кстати, очень интересно я её получила, и мне очень нравилась эта идея с давних пор. Это интересное
очень движение из Великобритании. Раздавали эти книжки в Питере на Книжном Салоне. Открываю книжку, и там написано: «Эта книга не пропала! Прочти её и
передай другому». И я думаю: «Вот я на следующее собрание Русской ассоциации чтения принесу эту книгу и передам её другому». И начнём это же движение.
Понимаете, передавать книжки друг другу. Прочитал — передай другому. Но там есть адрес в Интернете. Значит, я купила, например, эту книжку, я даю её Вам и
даю свой адрес в Интернете. Вы мне пишите: «Прочитала и понравилась, отдала другому». И все. И вот так дальше. Это тоже, понимаете…
— Цепочка такая читателей.
— Такая цепочка читателей, такой читательский клуб. Очень хорошая, очень хорошая мысль. Уже видите, она уже теперь не национальная, а такая
интернациональная, международная. И мне кажется, что сама идея заслуживает внимания, так что, вот, дочитаю, обещаю Вам дать.
— Спасибо. Спасибо большое, Наталья Николаевна, за сегодняшнюю встречу. Было очень интересно, я надеюсь,
нашим посетителям сайта.
Беседу провела И. В. Малолетнева.
| |
|
