версия
для печати
видео
1
2
3
|
Троицкая Ольга Иосифовна , профессиональный психолог с солидным стажем. В течение многих лет, работая психологом в Московском театре юного зрителя, занималась психологией восприятия спектаклей и использованием методов театра в работе с людьми.
Семейный терапевт, член Международной Организации Семейных Терапевтов и Общества Семейных Терапевтов и Консультантов (Россия). В своей работе сочетает телесно-ориентированные методы, семейную терапию и арт-терапию.
В настоящее время Ольга Иосифовна занимается психологическим консультированием, ведет активную преподавательскую деятельность.
|
Добрый день! Сегодня у нас в Клубе Ольга Иосифовна Троицкая – профессиональный психолог, семейный психотерапевт, член Международной ассоциации семейных терапевтов и Российского общества семейных психотерапевтов и консультантов.
Человек, который использует в своей работе и арт-терапию, и семейную терапию, и телесную терапию. Активно занимается преподавательской деятельностью, психологическим консультированием семей, детей, родителей. И понятно, что к Вам накопилось очень большое количество вопросов у наших посетителей Клуба. Прежде всего, хотелось бы задать такой вопрос:
— Социологи во всём мире пишут и говорят об изменении уклада традиционной семьи. Как семейного психотерапевта, что Вас тревожит в этих тенденциях?
– На самом деле, действительно о семье сейчас говорят все, кому не лень и в огромных количествах. Одни предрекают скорую гибель семьи. Другие говорят: «Надо немедленно спасать семью, рожая побольше детей!». Т.е. чувствуется, что эта тема сильно задевает. А если говорить серьёзно, то конечно, в семье произошло очень много изменений в наш непростой и очень быстро развивающийся век. На самом деле, мы на рубеже между 20 веком и началом 21-го потеряли, так называемую расширенную семью.
— Что такое расширенная семья?
– Расширенная семья - это та семья, в которой есть родители, дети, бабушки, дедушки, тёти, дяди, прабабушки, прадедушки. Достаточное время в истории человечества расширенная семья жила вместе. Она поднимала детей. Детей было много. Дети всегда были на виду у родственников, и семейные ценности, отношения к детям передавались напрямую. Их передавали бабушки, дедушки, дяди, тёти, двоюродные братья и сёстры. Ребёнок рос, как бы всегда в позиции среднего, младшего или старшего среди других детей, не только родных, которых было чуть побольше, но и двоюродных. И даже если родители работали, хотя очень долгое время в истории нашей страны традиционно женщины не так уж много и работали, то всё равно дети воспитывались в семье. Современный ребёнок при интенсивно работающих родителях практически в большой степени из семьи исключается.
— Он лишён возможности общаться…
– Конечно, он лишён возможности общаться со сверстниками, родными ему по семье. Это разовые встречи с двоюродными и троюродными братьями и сёстрами, если они есть. Тёти и дяди дистанцированы. Бабушки и дедушки или берут к себе и воспитывают детей вместо родителей, что не лучший случай, потому что следующее за родителями поколение, поколение в принципе не имеющее право отвечать за детей. Они могут любить, баловать, могут помогать родителям, отвечать они не могут. Детям, когда их воспитывают целиком бабушки и дедушки тревожно.
А если этого не происходит, тогда очень короткое время утром и вечером дети взаимодействуют с родителями, пока их отведут в детский сад или школу, вечером заберут, успеют проверить отметки, что делал. Вымыть, постирать накормить, уложить спать и очень мало семейного общения.
– А что такое семейное общение?
– На самом деле, семейное общение – это не исполнение обязательных функций, т.е. научить ребёнка читать, писать, сводить в зоопарк, сводить в цирк и обязательно прочитать эту книжку, потому что он должен знать её к этому возрасту. Семейное общение – это включение ребёнка в жизнь семьи, т.е. мимоходом, в то время когда взрослые чем-то заняты, поговорить с ним, рассказать о том, что тебя тревожит или, что тебя сегодня интересует. Сказать, что я сегодня смотрела интересный фильм или прочитала книгу, или меня задело что-то на работе. Спросить ребёнка не о том, что он сегодня делал.
– Отчёт.
– Отчёт такой вечерний. И как он это делал? Заразить его тревогой, чтобы его затрясло. А спросить ребёнка: «Слушай, а что у тебя сегодня происходило? Было ли что-нибудь интересное? Тебя ничего не обидело, не задело?». Чтобы ребёнок мог рассказать о самых простых событиях своей жизни и услышать от родителей какие-то очень простые вещи об их жизни. Потому что в этот момент ребёнок набирает ценности семьи. Ещё один момент. Ребёнок должен видеть, именно должен видеть, как общаются родители.
– Между собой?
– Между собой, да. Потому что жизнь – это школа, где нет каникул. Единственное место, где мы учимся общаться с мужчинами или женщинами, которых потом называем своими мужем и женой – это наша семья. То, что мы видим, то потом и делаем. И если ребёнок видит папу раз в месяц, потому что папа поздно приходит и рано уходит, а в выходные дни папа говорит: «Оставьте меня в покое!». И мама, и бабушка занимаются ребёнком, то 100% этот мальчик будет в своей семье не понимать, что такое общаться со своими детьми. Это для него будет какая-то непонятная и невозможная вещь.
– Он просто не знает как…
– Он просто не знает как. Он никогда этого не делал. Он не будет знать, как общаться с женой, потому что он не знает, как мужчины в семье общаются с женщинами.
Если в этой семье растёт девочка, то она просто будет считать, что когда не надо общаться с мужем, то это и легче. Потому что, когда надо общаться с мужем – это напряжение. И многие наши женщины говорят:
–Он не хочет со мной общаться, потому, что я к нему подойду и говорю:
–Ты голодный?
Он говорит:
– Нет.
Я ему говорю:
–Ты устал?
Он говорит:
– Нет.
Я ему говорю:
- Ну, ты не хочешь со мной поделиться?
Он говорит:
– Отвяжись.
–А что я ещё должна ему говорить? Ну, не хочет он со мной общаться.
У женщины нет навыка разговора с мужчинами - она не знает, как начинать разговор.
– А как начинать разговор? Можно дать какие-то конкретные советы? Когда тебе муж говорит... Пришёл вот он, сел к телевизору или просто читает газету, а жене хочется с ним поговорить. Как лучше подойти?
– Забыть на минуточку, что мужчина, муж такая отдельная фигура в нашей жизни.
– И что он обязан…
– Нет, что он такая отдельная фигура, с которой надо особо обращаться. Он не тигр в зоопарке, и не клоун в цирке, с которым надо специально строить отношения. Просто нужно вспомнить, как Вы общаетесь с подругами, друзьями, людьми в обыденной жизни. И когда Вы видите, что пришёл усталый муж, скажите ему: «Слушай, с тобой можно разговаривать или ты так устал, что пока не надо?». И это первая ниточка, потому что человек или скажет: «Знаешь, я, правда, очень устал, но чаю налей…».И будет чувствовать, что он важный, нужный, необходимый человек. Или он скажет: «Да нет, не очень устал. Слушай, на самом деле, у меня на работе такая муть была». И в этот момент старайтесь ему не давать советов, как решить эту проблему на работе, он без Вас разберётся. Потому что Вы там не работаете. А выслушайте его, дайте ему возможность это рассказать.
– А если не хочет, так и не нужно заставлять?
– Так, если Вас заставлять с ним разговаривать, и Вы будете его ненавидеть. Если не хочет, дайте ему тайм-аут. Завтра он с Вами с удовольствием поговорит. Но вот этого навыка у очень многих людей нет.
Почему говорят: «Надо закрывать семью. Семья изжила себя». Не потому что семья изжила себя, а потому часто у людей очень много тревоги по отношению к семье. Они разучились в ней жить. Они боятся это делать, и они уже искренне готовы сказать: «Лучше, если я этого не умею, я уж там где-нибудь на краешке один и буду». Напротив, людям надо тренировать этот навык, распространять его, учиться этому навыку.
Мы говорим о семейной терапии и семейной психологии, не потому что мы патриоты этого направления. С нашей точки зрения, это основа бытия, т.е. семью не надо лечить, когда она уже рухнула, а ей надо помогать вовремя. Т.е. вовремя помогать правильно разговаривать в семье, правильно относиться к детям, делать то, что необходимо для жизни и выживания семьи, чтобы она сохранялась, а когда она сохранится, тогда в ней много детей. Наоборот не бывает.
– То есть, у семьи есть перспективы, да и очень оптимистичные.
– У семьи всегда были, будут и есть перспективы, потому что из неполной семьи вырастить полноценного человека, наполненного энергией, жизнеспособного и надеющегося на счастье трудно. Надо приложить такое количество усилий. Надо столько дополнительно сил прикладывать, для того чтобы ребёнок чувствовал себя нормальным и полноценным. А в семье, где есть мама и папа, где ребёнок чувствует, что он продукт двух взрослых людей, их любви, это автоматически происходит.
– Он защищён.
– Он более защищён. Он настроен на успех. Он ощущает в себе и мужскую и женскую часть. И ему легче на самом деле думать о том, как у него будет семья. По моему опыту семейного терапевта, в семье, где не было разводов в 2-3х поколениях, развод – катастрофа. Они если будут разводиться, то они это будут делать, если уже вообще невозможно вместе жить. Они будут прилагать все возможные усилия для того, чтобы сохранить семью.
Если в семье на протяжении 2-3-х поколений позади разводы были нормой, человек разводится с лёгкостью, по первому сигналу. Чуть-чуть не понравилось, чуть-чуть надоело: «Ой, мне будет легче одному».
––Вот если можно, чуть-чуть к семейным ценностям. Очень часто дошкольники уже начинают интересоваться историей семьи, составом, кто были предки, чем они занимались, как складывалась их жизнь. Насколько нужно детей посвящать в историю семьи, если может быть, в семье не всегда всё было гладко?
–– На самом деле, у детей есть одна такая очень тревожная особенность. Семья – это сложная система. Расширенная семья – очень сложная система. В ней не бывает ненужных элементов. Даже люди, которые сделали что-то плохое, они внутренне остаются в этой семье. Если даже отец ребёнка пил, или бросил маму, хотя никто никого бросить не может, обычно это делают вдвоём. В таких случаях всегда стоит спросить женщину, что она сделала, чтобы он ушёл. По-другому не бывает. А действительно не бывает.
В паре «мужчина – женщина» всегда нет одного виноватого, а другого правого. Всегда, незаметно для себя, другой подыгрывает. И на самом деле, в семье, даже если человек сделал что-то плохое или ушёл, он остаётся отцом ребёнка, дедом, двоюродным братом, братом бабушки или там сестрой дедушки.
Семья – это система, которая не терпит пустоты. И младшее поколение, если кого-то забыли, исключили, не хотят говорить, они начинают, как бы внутренне совать нос в это место, они пытаются этого исключённого члена семьи увидеть, вытянуть, посмотреть. Это системная динамика. Семейные тайны и исключённые члены семьи за счёт детей выползают наружу. Иногда ребёнок начинает повторять жизнь исключённого члена семьи для того, чтобы про него вспомнили.
–– Одна моя знакомая, которая развелась с мужем, говорит, что она не рассказывает о причинах развода дочери намеренно, чтобы она не повторяла её ошибок. Правильно ли это?
–– На самом деле, детям о причинах разводов знать ни к чему. Родители всегда имеют право сказать: «Наши отношения – это наше дело, вот у тебя будут свои отношения, вот в них и вкапывайся. Мы развелись, потому что не получилось». А вот поговорить с дочерью о том, что мне очень жаль, что я себя вела вот так, что можно было бы по-другому – полезно.
–– Чтобы укрепить отношения…
–– Конечно, потому что мама может вдруг обнаружить, что дочь незаметно повторяет её ошибки. Это невольно передаётся. Ведь позиция матери, какова? Я теперь знаю, как не надо было себя вести, и это только мой опыт, и ты об этом ничего знать не будешь. Поэтому, а поскольку это дочь своей матери, и похожая на неё дочка, и которая женские модели от неё принимает, то вполне возможно, что она их подхватит налету. И начнёт делать то же самое.
–– Невольно перенимая.
––Невольно перенимая поведение матери. Это очень часто бывает. Нельзя осуждать отца или мать ребёнка. Мы устали об этом говорить. Дело в том, что как бы вы не крутились и не мучались, у ребёнка половина от матери, половина от отца. От родного отца, не от отчима и не от второй жены папы, и если вы говорите плохо о его отце или матери, значит, вы говорите: «Одна твоя половина – неправильная, она мне не нравится, я её ненавижу». И как себя должен чувствовать ребёнок? И очень часто дети начинают усиливать отторгаемую часть, чтобы доказать матери или отцу, что всё-таки у них был отец или мать.
–– Предъявляют его?
–– Да, они его предъявляют. А если вы говорите: «Да, у тебя был отец, я его любила, конечно, я его любила, потому что в нём было очень много хорошего. Ну, так случилось, так получилось, что он не справился с жизнью, стал вести себя так. Жалко. Мне жаль, что не получилось». Тогда ребёнок может взять хорошее от родителя, с которым вы расстались. Тогда у него есть возможность воспользоваться позитивом разведённого родителя, а не показывать Вам как продолжение негатива. То есть выгнанный и забытый отец-алкоголик очень часто воспроизводится в сыне или дочери. К сожалению. И они говорят: «Как же так? Мы сделали всё, чтобы его не было, мы о нём не вспоминали, имени не произносили, он его никогда не видел, а он ведёт себя так же как его отец. Как?» А потому что Вы, на самом деле, лишили его права думать о своем отце.
–– А это возможно вообще в семье развиваться, изменяться в лучшую сторону или в худшую, в зависимости от того, как складываются внутри отношения. Может быть, люди иногда ищут другую семью, понимая, что та роль, которая в этой семье им отведена, она не ведёт к развитию, дальше уже она повторяется по кругу?
–– Семейные терапевты всегда говорят, что если человек не смог ничего изменить в предыдущей семье, то он будет в новой семье наступать на те же грабли, и с тем же удовольствием. Эта женщина, которая мучалась с мужем-алкоголиком и не смогла перестать быть женой алкоголика, несла эту ношу, в конце концов. Он или умер или пропал, или она, в конце концов, с ним кое-как развелась, всё ещё оставаясь женой алкоголика и страдающей жертвой, снова вышла замуж – гарантия, что у неё будет муж-алкоголик и второй – стопроцентная. И так можно до трёх четырёх раз повторить.
–– Известный сатирик Жванецкий сказал, что каждая последующая жена хуже предыдущей. Значит, мужчины, всё-таки, вначале стремятся выбрать какой-то идеал?
–– Нет, они не стремятся выбрать идеал. Это, к сожалению, на самом деле, очень серьёзная тема. Дело в том, что для любого человека, и для мужчины и для женщины, первый настоящий партнёр самый важный в жизни, потому что он-то выбирается очень сильным внутренним толчком: «Вот тот человек, который мне нужен». Дальше начинается некоторый морок, потому что раз не получилось, я уже боюсь, я уже ищу что-то, где бы получилось, я уже…
–– Начинает комбинировать…
–– Я уже обожжённый, я уже жду чего-то другого. Но вот это включение в первом партнёрстве – это очень сильное включение. И Жванецкий невольно признался в том, что по настоящему любят в первом, а в остальных …Так бывает. Что значит «хуже предыдущего»? Это означает только одно, что человек, выйдя, выскочив, из первого брака, ничего не изменил в себе. Искренне убеждённый в том, что главное же не диабет, а найти правильную конфету, от которой диабета не будет. Очень многие люди живут по этой системе. «Ну, неужели нет такой конфеты, от которой диабета нет?». Неужели нет такой жены, с которой я, вот какой есть…
–– Чтоб она меня принимала.
––Ничего в себе не изменяя, ничего не делая внутренне, вдруг стал счастливым. Есть такая жена, у всех у нас есть такая жена и такой муж, называется он просто и незатейливо – мама. Это всю жизнь в поисках матери. Потому что единственный человек, который принимает нас такими, какие мы есть, ничего делать не надо.
Орёшь – бедный, болеешь – замечательно, страдаешь – утешает, неудачник – они все неправы. Любит всегда. Красивого, некрасивого, кривого, косого, неудачника, противного, грубого, злого, какого угодно. Кто? Мама. Жён таких быть по определению не может, поскольку они женщины, партнёры и жёны. Как ты себя с ней ведёшь, так и будут строиться ваши отношения. Как ты себя с мужем ведёшь, так и будет строиться ваша семейная жизнь.
И конечно, семья может меняться к лучшему сколько угодно. Хорошо, чтобы она менялась не после пинка. Она часто меняется после того, как тяжело заболела жена, рухнуло что-то у мужа, тыр-пыр и вдруг поняли, что друг другу нужны, и начали меняться. И говорят: «Надо же, сколько лет потеряно». Как было бы хорошо, чтобы на фоне относительного благополучия шевелились бы иногда, двигались. Ходили бы к семейному консультанту не тогда, когда до развода полдня осталось и когда уже не понятно как восстанавливать. А приходить, когда просто чего-то чуть-чуть не получается на фоне голубого неба, чуть-чуть в воспитании детей, чуть-чуть в отношениях с мужем. Забежали бы, спросили.
–– В обществе должна быть определённая культура обращения к специалисту по этим вопросам. Так же можно просто поговорить с друзьями, опять же, очередной раз устроить дома разборку или скандал и решить, что всё замечательно.
–– Конечно, дело в том, что, поговорив с друзьями, устроив дома разборку или скандал, послушав чьих-то советов – это не помогающий способ, потому что семейный консультант отличается от советчика обыкновенного, с жизненным опытом, одной вещью: он рассматривает семью как сложную систему и смотрит семейные взаимодействия. Что систему напрягает, что её приводит в баланс, поэтому он не советы даёт, а он работает с этой системой.
–– Настраивает, да?
–– Он её немножко настраивает. Это специфическая профессия. Нельзя, чтобы семейным консультантом работал человек, у которого свои дети есть, и он какое-то получил психологическое образование, наверное. Потому, что он будет просто давать советы. Такие же, как ваши родственники, такие же, как ваши друзья, а с семьёй надо работать.
–– Родственники и друзья иногда бывают заинтересованы, вольно или невольно включаются в эту систему конфликта и принимают чью-то сторону. Часто так бывает, что после разрешения конфликта оказывается, что люди развелись и друг или подруга, дававшие советы, оказывается супругом или супругой одной из сторон.
–– Конечно. А потом, у семейного консультанта есть одно отличие - он всегда приглашает семью. Не одного человека, а семью.
–– И ребёнка тоже?
–– И ребёнка часто тоже приглашают, и бабушку часто приглашают. Работают со всей семьёй. Иногда достаточно одной сессии, знаю по своему опыту, со всей семьёй, для того чтобы в ней что-то изменилось. Потому что когда люди общаются с участием посредника, они иногда могут услышать друг друга. На самом деле, семейный терапевт, прежде всего посредник для того, чтобы можно было услышать, что происходит.
Потому что, когда люди общаются в семье, они очень часто не видят и не слышат партнёра. Они его придумывают. Они не видят и не слышат ребёнка, они его придумывают.
–– И потом пристраивают – подходит или не подходит под этот образ.
–– Да. Вот когда вы мне показывали материалы форума, там был вопрос мамы, «Вот ребёнок провёл каникулы, ему надо идти в школу, а он в школу не идёт, звоню классному руководителю и спрашиваю, почему он не идёт в школу». Да, вроде ничего не случилось до каникул. А вот я бы задала вопрос: «Скажите, пожалуйста, что произошло в Вашей семье за время детских каникул?». Почему ребёнок, который, когда каникулы начались, не говорил ничего про школу, и в школе ничего такого вроде бы не происходило, почему он вам вдруг притягивает Ваше внимание очень интересным симптомом: «Ни за что в школу не пойду! Вот занимайся мной! Вот не пойду в школу!».
–– Значит, это не в школе может быть дело.
–– Да! Вполне возможно, что что-то произошло в семье. Вполне возможно, что Вы обидели ребёнка так, что он пытается привлечь Ваше внимание для того, чтобы почувствовать, что он нужен. Вполне возможно, что в это время в Вашей семье возникло напряжение, и он его пытается таким образом растащить.
–– И в такой момент лучше обратиться к специалисту?
–– Очень было бы хорошо, если бы в таком случае сходили бы хотя бы разок к хорошему семейному консультанту.
–– Детская, подростковая агрессивность, о которой так много и тревожно говорят в обществе, откуда её корни? В чём причина, можно ли как-то избежать такого поведения?
–– Первая детская тревожная агрессивность на границе ухода из семьи. Она имеет очень реальный этап. Идёт гормональное созревание, ребёнок растёт. У него появляется очень тревожное ощущение, что завтра он выйдет из семьи, что завтра родители останутся, а он уйдёт, и появляется очень много тревоги и страха, что он уже будет «не своим», что он останется один. И в это время он как бы находится в двойственной модели.
С одной стороны, он хочет убежать, а, с другой стороны, ему очень хочется, чтобы они обращались с ним как со своим ребёнком, чтобы они уделяли ему внимание. Что делает ребёнок, чтобы ему уделяли внимание в таком «преклонном» возрасте? Он начинает вести себя отвратительно. Он топает ногами. Он проявляет агрессию. То есть, на самом деле, он становится младше, чем есть на самом деле. Родители попадаются на эту удочку и начинают себя вести с ним как с маленьким ребёнком: орут, запирают, увещевают, кричат: «Я тебя, в конце концов, выпорю! Я тебя никогда не порола, сейчас бить начну!», то есть все пребывают в полном экстазе. Ребёнок чувствует, что он маленький ребёнок в семье, родители чувствуют, что у них ребёнок никуда не идёт.
–– А если они не обращают на него внимания?
–– А если они не обращают на него внимания, он как бы начнёт усиливать всё, что вызовет агрессию.
–– Со стороны родителей?
–– Да. А в этой ситуации родители должны чуть больше уделять времени подрастающему ребёнку, не тогда, когда он уже ночами домой не приходит, не тогда, когда он давным-давно перестал учиться, не тогда, когда Вы вдруг заметили, что от него пахнет алкоголем, а просто потому, что он подрос и вошёл в трудный период.
Спрашивать, как он себя чувствует, что у него происходит, не тревожно ему. Договариваться о том, что он будет встречаться с друзьями, ходить в ночной клуб, но при этом вы будете говорить, что Вам тревожно и что Вы будете это контролировать. То есть паритетно договариваться, уважать его взрослость нарастающую, но при этом говорить ему: «Ты нам нужен, ты нам важен, мы всё равно твои родители, мы будем за тобой следить», чтобы ему было спокойно.
Это один вариант. Нормальное сепарационное отделение. Тревога, переходящая в агрессию с той и с другой стороны, потому что родителям тоже тревожно, потому что сейчас ребёнок уйдёт, то там останутся просто мужчина и женщина, которым придётся жить друг с другом вдвоём, а они этого сто лет не делали. И они от этой паники тоже вцепляются в ребёнка и начинают кричать: «Ты куда пошёл? Ты что делаешь? Ты ещё не готов!». То есть, и с той и с другой стороны много этой агрессии от тревоги.
Но есть ещё один вариант. Родители пришли к подростковому возрасту детей, к этому ощущению, что вот-вот они останутся вдвоём, им придётся смотреть друг на друга как муж на жену, как жена на мужа, а неизвестно как это делать. У них нарастает напряжение, между ними много агрессии, и тогда ребёнок берёт эту агрессию от них, он её демонстрирует в семью. То есть, фактически напряжение между родителями сливается в ребёнка. И если бы Вы внимательно посмотрели на эту семью, там дикая агрессия.
Например, агрессия мамы по отношению к отцу, который поздно приходит домой, не помогает ей воспитывать ребёнка, который не хочет ничего делать. Вот эта агрессия и кипит в ребёнке. Это не его агрессия, это взаимная агрессия родителей. Иногда ребёнок несёт агрессию мамы и бабушки, которые всё время делят какой-то пирог. Обратите внимание, как дети помогают семье сплотиться.
Что такое сплочённая семья? Это семья, которая эмоционально включена друг на друга. Можно включиться «дорогой, любимый, близкий», это эмоциональное включение, можно включиться «Какая же ты сволочь!».
–– И объединиться…
–– И объединиться на этой почве. Можно объединиться на почве: «Вот посмотри, чего ты добился, посмотри в кого он превращается, в кого она превращается». Можно объединиться на почве: «Это потому, что ты такой отец, ты не уделяешь ей внимания», можно подключить туда эмоционально бабушку, которая скажет: «Не разговаривай так с моей дочерью».
–– Да и вообще ты неудачник по жизни.
–– Да, и вообще ты неудачник по жизни и не имеешь права это говорить. Эмоциональное слияние – клубок эмоций, все чувства у тебя предельные. Ребёнок довёл. То есть, позитивный эмоциональный контакт и негативный эмоциональный контакт – всё равно контакт. Потому что, в принципе, самое страшное для любого человека – это быть неважным и ненужным. Ты не важен и не нужен, когда тебя не хвалят и когда не ругают, не сравнивают, какой ты. Если тебя не хвалят и не поощряют, ну тогда пусть ругают, тогда ты важен. Они о тебе заботятся, они о тебе волнуются.
–– Хотят, чтоб ты стал лучше.
––Уже, как бы, ты нужный человек.
–– Сейчас очень много телевизионных программ, и понятно, что любые советы, и медицинские, и психологические довольно сложно воспринимать с экрана и переносить в свою жизнь. Но, тем не менее, нельзя не согласиться с тем, что и телевидение, и учителя, и родители часто детей включают в некие взрослые психологические игры, о которых мы говорили в том числе, вовлекая в какой-то конфликт, в ту ситуацию, к которой он не готов. Можно ли ребёнка как-то подготовить к взрослой жизни или это в процессе жизни происходит подготовка?
–– На самом деле, ребёнка не надо готовить к взрослой жизни специально, потому что он когда-нибудь вырастет. Он когда-нибудь будет взрослым, то есть, я говорю, что не надо ходить за мальчиками и говорить: «Ты должен быть мужчиной». Не надо подходить к мужчине и говорить: «Веди себя как мужчина!». Он в минуту своего рождения уже мужчина. Поэтому человек, который вырос - он взрослый, он просто такой взрослый. Инфантильный там, безответственный, не умеющий это делать, но взрослый. Вот такой взрослый. Взрослые бывают разные, мужчины бывают разные, женщины бывают разные. А вот то, что происходит на телевидении иногда, это страшно, потому что мы всегда стараемся показать ребёнку его место.
–– В семье?
–– В семье, да. Ребёнок не может отвечать за то, что происходит между его родителями. Это дело двух взрослых людей. Ребёнок имеет право любить папу и маму отдельно и не вмешиваться в их отношения. Ребёнок не может быть судьёй для родителей, потому что тогда растёт страшная фигура «ребёнок-контролёр». Он всё время контролирует, что происходит в семье. Ему кажется, у него иллюзия, что он что-то может с этим сделать. Такой ребёнок никогда не построит свою жизнь, никогда не сложит свою счастливую семью, он всегда будет включён в бедную маму и в её отношения с папой.
И очень часто я вижу, как вдруг в какой-то программе, у той же самой Лолиты, ни с того ни с сего тянут ребёнка и, ломая все психологические защиты, то есть то, чем человек защищает своё пространство, вдруг в лоб задают ему идиотский вопрос. Тянут его во взрослую систему взаимодействия, в которой, простите, даже взрослый психолог ничего понять не может. Потому что не очень понятно про что говорят, лишь бы было интересно. С моей точки зрения, это преступление. Детям там делать нечего. О воспитании детей надо говорить в отсутствие детей.
–– Да, это закон, о котором нам ещё бабушки говорили, да?
–– Да, конечно. И это правильно, потому что тогда ребёнок может спокойно взрослеть. Взрослый в своей семье ребёнок - всегда ребёнок в своей взрослой жизни. По-другому - не бывает. Ребёнок – в семье, взрослый – в жизни.
–– Но, тем не менее, в семье он может быть в одной роли, приходя в школу, он совершенно в другой ситуации оказывается, и здесь он чувствует себя незащищённым.
Насколько я знаю, Вы всегда говорите, что у ребёнка, пришедшего в школу всегда за спиной его семья, которая его защищает и ведёт. Но взять тот же транспорт, где родители следят за тем, чтобы мальчик, будущий мужчина, не стремился занять любое свободное место, чтобы чувствовал себя сильным, спокойным и уверенным, но окружающие пытаются сделать из него маленького: «Ой, ты мой хорошенький, да садись, я тебе место уступлю, вот тут есть местечко».
Здесь у ребёнка начинается внутренний конфликт. С одной стороны, в глазах родителей он взрослый, он хочет соответствовать этому, и с другой стороны, тут бабушка добрая, которая говорит ему: «Ты маленький ещё, посиди, деточка, отдохни». Вот окружающие, насколько они делают полезное дело для ребёнка?
–– На самом деле, здесь есть система очень странных заблуждений. Есть же реальность бытия. Ну, такая обыкновенная реальность нашей жизни. Скажите, пожалуйста, кто и когда вдруг придумал, что четырёхлетний ребёнок - это взрослый ребёнок, который должен стоять?
–– Не четырёх, может быть, шестилетний ребёнок?
–– Трёх - четырёхлетний ребёнок в транспорте, на самом деле, оптимальный вариант, чтобы он сидел. И, более того, оптимальный вариант, чтобы мама его ещё придерживала.
–– Безопасность, да?
–– Придерживала, да. Потому что малейшая тряска, резкая остановка, что-нибудь ещё – ребёнок беззащитен. Вес небольшой, он взлетит как мыльный пузырь, так? То же самое, кстати, относится во многом и к шести - семилетним. В условиях мегаполиса, в транспорте, ребёнок очень быстро устаёт, не хватает кислорода. И не надо дрессировать очень усталого и слабого мальчика: «Ты же мужчина, ты должен встать!». Во-первых, он ещё не мужчина, а ребёнок, и, во-вторых, у него действительно силёнок стоять нет. И на самом деле, очень часто эти бабушки правы. «Садись, милый, отдохни». Просто мама должна соотноситься с реальностью бытия. Если ребёнок крепенький, здоровенький и может постоять две-три остановки, то она может сказать: «Ну что, постоишь?».
–– То есть предложить?
–– Предложить: «Пусть женщины посидят». И он будет чувствовать себя крепким ответственным человеком и если кто-то предложит ему сесть, мама может сказать: «Нет, вы знаете, он решил стоять». Всё. И конфликт исчерпан.
–– То есть, с детьми нужно советоваться и как можно больше разговаривать?
–– Конечно. Здесь намного важнее другое. Если двенадцатилетний мальчик влетает в вагон метро или в автобус, как ракета, отталкивая взрослых женщин, и занимает маме место, и мама торжественно на него садится, не сделав сыну замечания, вот это опасный выход.
–– И чем же?
–– Потому что она показывает ему, что он может ради неё не уважать никого. Вот чего будут стоить её слова, когда она ему будет говорить: «Уважай учительницу», «Уважай своего начальника»? Чего будут стоить её слова, если она отправит его за границу, в поездку, в лагерь, и она будет говорить: «Ты, всё-таки, слушайся сопровождающего». А он-то уже от неё получил разрешение не уважать взрослых. И она потом будет криком кричать на этого сопровождающего: «Как вы могли это допустить!». А что он мог сделать? Мама заложила программу: «Что бы тебе не говорили взрослые – тебе наплевать, для тебя важна только наша семья, только мы имеем значение».
–– А все остальные взрослые…
–– А все остальные взрослые – это не повод для разговора. Ты можешь толкаться, огрызаться, ты можешь хамить.
–– В том числе в школе.
–– Конечно.
–– Очень часто жалуются современные учителя, что дети перестали уважительно относиться к учителю.
–– Конечно.
–– В свою очередь, дети часто говорят родителям: «Но ведь она знает меньше, чем я? Я, например, и в Интернете посмотрел, и там вычитал, а она этого даже не знала». Как в таком случае поступать? Родители, в основном, поддерживают позицию своих детей, они рады, говорят: «О, какой у меня умный сын. Действительно, что ж такая необразованная у нас пошла учительница!»
–– И, порадовавшись, умному ребёнку, и осудив учительницу по полной программе, они через какое-то время приходят в школу, выясняют, что их сын прогуливает уроки, грубит и хамит учителям. И они начинают просить учительницу, чтобы она что-то сделала. А у неё руки коротки. Потому что семья дала разрешение на презрительное отношение к педагогу. Она разрешила не уважать педагога.
Но здесь есть ещё один момент, который очень важен. Есть очень страшный рассказ Бунина о школьном учителе гимназии, у которого учился богатый мальчик, семья которого не шибко уважала педагогов. Там это проскакивает чуть-чуть. И богатый мальчик нагрубил учителю с лёгкостью, и не один раз, и чуть-чуть подчеркнул, что его привозят в хорошем кабриолете и что он живёт чуть лучше, чем его учитель. И это завело учителя, и начался конфликт. А позиции абсолютно не равные. Взрослый человек с возможностями размазать любого ребёнка в течение 45 минут каждый день, и сопливое дитя, не умеющее справляться с взрослыми. В подростковом возрасте, когда от нормального состояния до суицида шажочек маленький, и мальчик кончает с собой. В конце рассказа Бунина на могиле подростка плачет учитель.
На самом деле, родители, которые вот так легко подставляют учителей, готовят очень страшные ситуации, потому что они разжигают костёр взаимного противостояния, где ребёнок всегда проигрывает. В тот момент, когда поднимется агрессия учительницы на ребёнка, который постоянно ей показывает, что она никто и ничто, родителей в это время в классе не будет. Класс может поддержать и учительницу. И тогда беззащитный ребёнок напрямую окажется против агрессии взрослой женщины. Чьи клочья полетят? То есть, что делает семья на самом деле? О своём ребёнке не думает.
–– Позиция семьи должна быть не просто нейтральной, а позитивной по отношению к школе?
–– Дело в том, что у семьи есть выбор. Если Вам не нравятся учителя в этой школе – Вы взрослые люди, переводите ребёнка в школу, где Вам нравятся учителя. Если Вы сделали выбор, и Вы оставляете ребёнка в этой школе – извольте транслировать уважение к педагогам. Ну, а как иначе? Потому что вы фактически, за счёт ребёнка пытаетесь решать свои проблемы. «Мы тебя оставляем здесь, но они никуда не годные, и ты можешь их не уважать. Разбирайся с этим сам». Ну, а как ребёнок с этим разберётся, догадываетесь?
–– Да, уж.
–– Конечно. Если Вы считаете, что эти учителя годятся в учителя Вашему ребёнку, значит, скажите ребёнку: «Да, учитель может каких-то вещей не знать, у него не очень высокая зарплата».
–– Он не может купить компьютер, например, чтобы дома …
–– Не только, «...у него и времени нет, он много преподаёт, очень занят, но при этом, он выбрал эту профессию, потому что по какой-то причине ему нравится с Вами заниматься. Люди, которые хотят очень много зарабатывать, у которых есть компьютер, которые очень много знают, не пойдут к тебе в школу, каждый день с тобой возиться.И, наверное, будут правы. Тоже мне, подарок, между прочим. Поэтому у тебя вот такой учитель, возьми то, что тебе нужно».
–– Очень часто учителя жалуются на то, что очень трудно найти общий язык с родителями. У нас даже на сайт пришло такое небольшое послание от Юлии Анатольевны. Она молодой учитель и недавно окончила педагогический институт, и с коллективом нет проблем, и с детьми вроде бы всё нормально, но поскольку она является классным руководителем в классе, то не может никак построить отношения с родителями. Ей приходится решать организационные вопросы на уроке, за счёт урока. А во всём виноваты, оказываются родители. То они во всё вмешиваются, то их не дозовёшься, когда действительно какие-то серьёзные проблемы. Но здесь вот, наверное, в чём-то другом проблема? Как бы Вы это охарактеризовали?
–– Это очень важная вещь, если говорить серьёзно, это умение учителя уважать родителей. Мы можем всё что угодно думать о семье ребёнка, мы можем сколько угодно говорить, что его мама ведёт себя неправильно, что его папа мог бы делать это, но для ребёнка это единственные, неповторимые его родители. Это самые важные для него люди и, если в школе их не уважают, то мы фактически заставляем ребёнка метаться между семьёй и школой, выбирая кого-то одного. Детская душа выбрать здесь не может, она всегда принадлежит семье. Она всегда будет принадлежать родителям. Поэтому он будет собой защищать семью от нас.
Если учителя уважают семью: «Да, это же твои мама и папа, конечно, они для тебя важнее, чем мы. Мы тебя учим, они тебя родили и растят». Тогда можно вступать в контакт с родителями. Тогда можно говорить: «Мы пришли учить ваших детей» и всё что есть, даёте им. И это площадка для контакта. Ещё одна вещь. У нас на классных собраниях классный руководитель обращается с родителями очень часто как с толпой неразумных детей, которым надо дать руководящие указания. То есть независимо от педагогического опыта родителей.
–– Да, и обличают родителей через какие-то неуспехи детей.
–– Да. А на самом деле, классное собрание, прежде всего, должно быть рассказом родителям о том, что происходит с их детьми. Детей надо похвалить, рассказать, что они уже умеют, что они не умеют, что у них получается, что у них не получается, что классный руководитель замечает в школе, того, что не замечают родители. Тогда родители включаются, потому что ребёнок им интересен, они его целыми днями не видят. И тогда можно с ними поговорить, что было бы хорошо, если бы Вы вот это взяли на контроль и сделали.
–– Родительское собрание как форма работы с родителями, может оно уже себя изживает? Потому что, в конце концов, каждому интересно послушать о своём ребёнке. Ему рассказывают практически обо всех детях в классе, а о нём где-то там в конце: «Ну, ваш ребёнок, он, понятно, хороший, и о нём можно не говорить».
Либо, напротив, основное внимание уделяют одному ребёнку, родители которого сидят и готовы провалиться сквозь землю, а все, с удовольствием выслушав эту тираду, приходят домой и, я знаю такие ситуации, часто рассказывают об этом родным и даже в присутствии детей. Например, говорят: «Ну, надо же, какой у вас там Петров в классе, ему целое собрание посвятили, столько у вас набедокурил». Ребёнок радуется, с одной стороны, что это не о нём, а во-вторых, там возникают ещё какие-то мысли: «Ну, надо же, этому Петрову столько времени уделили, а про меня ничего не сказали».
– На самом деле, происходит много хуже. Ребёнок приходит в класс и говорит: «Какая же ты Петров - гадость. Про тебя всё родительское собрание говорили». И возникает конфликт.
– Уже между детьми.
– Уже между детьми. И очень часто Петров кричит: «Это ты рассказываешь дома про меня!».
– Родителям.
– Родителям он говорит: «Нет, это учительница про тебя на собрании рассказывала».
Конфликтность: ябедники, доносчики, гадость: «Вот, ты с родителями сидишь, меня обсуждаешь. Предатель!». Конфронтация. Поэтому, в принципе, негатив о конкретном ребёнке лучше рассказывать…
– Индивидуально.
– Индивидуально родителям, а вот то, что происходит в классе, что они группируются, что им интересно или неинтересно, что происходит с уроками математики или физики. В чём класс как бы…
– Преуспел.
– Или не преуспел. Похвалить детей при других родителях. Именно похвалить не только за то, что они учатся, хорошо дежурят или что-то хорошо делают. Рассказать об особенностях программы преподавания, сколько времени дети должны делать домашнее задание. Рассказать о том, что вот в этом месте программы у нас сейчас очень сильный затор, потому что довольно сложно. И если у кого-то найдётся время, не могли бы Вы на эту тему поговорить с детьми или посидеть позаниматься.
– Ольга Иосифовна! Насколько я понимаю, в педагогических вузах не обучают специально будущих педагогов тому, как проводить родительские собрания. Для чего, какая техника проведения, как разговаривать с родителями. Это самое слабое место, одно из слабых мест в подготовке.
– Если говорить с точки зрения семейных психотерапевтов, для любого педагогического вуза, для любого обучения учителей семейная психология – это самое необходимое для дальнейшей работы. Для понимания ученика, для установления контакта с родителями, часто для того, чтобы понять причину неуспешности ученика, учителя должны хотя бы представлять себе системное взаимодействие в семье. Что такое семья? Что в ней происходит? Как это происходит? Какие образцы поведения закладываются в семье? Что с ними делать? А будущим учителям пединституты чаще дают общую психологию. Когнитивные функции: память, внимание, основы психологии. Немножко, чуть-чуть о семейной психологии, чуть-чуть о психологии личности.
Для них нужно вырабатывать, мне так кажется, специальный целенаправленный курс, в котором было бы чуть меньше психологической теории и чуть больше психологической практики. Как вести собрание с родителями. Как разговаривать с родителями и учениками в школе, когда пришли родители. Как выстраивать отношения школа – семья? Вот это то, что учителям нужно как воздух. Это то место, на котором современный учитель, кстати, чувствует себя очень тревожно.
– Да.
– Если раньше была всё-таки государственная статусность учителя. Это вколачивали и в царской России, и при советской власти, т.е. когда очень чётко говорилось: учитель – очень уважаемая фигура. Учителя нужно уважать. И какие бы ни были родители, они на любые слова ребёнка очень чётко говорили: «Учителя ты должен уважать. Это - учитель. Я учителя уважал». Волей-неволей это уважение в обществе транслировалось, т.е. люди привычно считали, что это статусные фигуры: учитель и врач. Сейчас мы сделали что, мы в какой-то момент чуть-чуть переставили ценности. Мы стали говорить, что не важна профессия, то, чем человек занимается. Важно, сколько он на этом месте зарабатывает.
– Да
– Насколько он обеспеченный на этом месте человек. И вышибли из-под учителя и врача статус.
– Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?
– Почему бедный, да. Таким образом, мы, лишив учителя статуса, на самом деле, совершили чёрное дело по отношению к нашим детям, потому что учитель - это тот, кто транслирует знания, необходимые нашим детям. Это тот, кто должен научить наших детей учиться. А научить учиться – это значит научить и работать в дальнейшем. Это тот, кто должен провести нашего ребёнка 10 лет через очень сложную систему выстраивания взрослых позиций. Умение быть собранным, аккуратным, работоспособным, с правильным ценностным рядом. А мы эту фигуру обесценили.
– А взамен?
– А взамен ничего не дали. И получилось, что мы говорим об учителях ребёнку: «Да, конечно, они неудачники. У них денег мало. Да, конечно, они – «никто, ничто и звать никем». Но нечего делать - иди к ним и пусть они тебя научат. У них будешь учиться».
– И кто же захочет тогда учиться?
– А потом начинаем орать на ребёнка: « А почему ты не учишься?». И нести тем же учителям деньги, чтобы они ставили отметки. Мы завершаем эту ситуацию как бы полным хаосом и полным бредом. И в этом хаосе живёт наш ребёнок.
– И ребёнок не понимает, что происходит…
– Действительно перестаёт понимать: «А чего же на самом деле от него хотят?». А обесцененный учитель, он на самом деле испытывает агрессию по отношению к детям и родителям. Он всё время ждёт, что тот скажет, что ты - жалкий, что ты – никакой. Он обороняется заранее. Потому что не очень обеспеченный, не очень большую зарплату получающий, но уважаемый человек, он статусен.
– Статус где, в обществе?
– Статус в обществе. Не миллионерами были дореволюционные учителя и врачи, но они были людьми, которые нас учат и лечат. Нельзя, чтобы учитель пахал на своей грядке вместе с другими крестьянами, чтобы прокормиться нельзя. Он должен беречь руки и статус. Не должен врач выходить на субботники и воскресники, особенно, если он хирург. Он этими руками до людей дотрагивается. Если воспитать уважение к рукам врача у детей и к голосу учителя, я думаю, что мы получим более здоровых и более успешных людей в нашей жизни, как это ни странно. Потому что они смогут что-то решить и что-то взять.
– Но с другой стороны, родители могут сказать, что вот этим поведением по отношению к учителю, они воспитывают в ребёнке хорошую самооценку, что вот он может всего достичь сам. Прочитает сам книжки и будет самым умным, самым успешным, самым замечательным, и зачем ему нужны учителя?
– А я Вам отвечу на это очень просто. У человека есть два вида памяти, два вида внимания, две очень отличающиеся друг от друга формы деятельности: произвольная и непроизвольная. Когда нам что-то нравится, нам очень интересно, и нам хочется кого-то поразить, мы очень внимательны, очень много запоминаем, много делаем, потому что мы мотивированы. И это непроизвольное, практически детское движение правого полушария. Правополушарное поведение: эмоциональная включенность и всё получается. Как классно, если Вы очень эмоционально включены!
А что-то из того, что Вам не нравится, Вы не делаете, т.е. ребёнок, который читает книжки, будет читать то, что ему интересно, который лазает в Интернете, он смотрит то, что ему интересно. А потом ребёнок приходит в высшее учебное заведение, а там ему говорят: «От этого и до этого столба всё выучить, все лабораторки сделать вовремя. Это принести. Это подчеркнуть, а это отметить». А наш ребёнок в глубокой убеждённости пребывает, что он замечательно саморазвивается. Когда он эмоционально включается, он делает то, что ему интересно и не делает того, что эти «противные» учителя заставляют делать. И он первые полгода в институте делает то же самое: «Эти противные преподаватели заставляют, а я гуляю. Преподаватели заставляют, а я бегаю, потому что я потом включусь и что-нибудь узнаю».
– И блестяще сдам сессию.
– Да. И вот, когда он подходит к сессии оказывается: ни одна живая душа этот объём запущенный выдержать уже не сможет. И родители начинают кричать: «Что же ты делаешь? Ты должен заниматься каждый день. Ты должен ходить на лабораторные занятия. Ты должен нормально разговаривать с преподавателем в институте. Он же тебе отметку не поставит. Тебя выгонят. Ты же в армию пойдёшь!».
«Родители, да Вы же сами всегда говорили, что учителя – это тьфу. Да я и так умный. Что же это вдруг? Чего Вы от меня хотите?».
И я думаю, что если сейчас, допустим, на этот сайт зайдут родители, то многие себя узнают моментально. Я сейчас говорю не только об институте. Я говорю о человеке, который придёт и скажет: «Да, не буду я в этой фирме работать. Начальник у меня - дурак. Да я больше знаю. Почему я должен его слушаться?».
Родители с ужасом говорят: «Слушай, там же зарплата, там карьера. Ну, ты как-нибудь…».
«А с чего это вдруг? Я не привык совершать над собой насилие. Я не привык подчиняться, выполнять требования, произвольно что-то делать. Не хочу! Я хочу делать то, что мне эмоционально нравится».
На свете нет профессий, в которых ты с утра до вечера эмоционально включён, радостен до чрезвычайности. Это уже шизофрения.
– Но ведь много видов деятельности. Предприниматели, которые организуют своё дело, от них эта деятельность может потребовать такой вот свободы деятельности.
– Никогда в жизни. Эти бедные предприниматели, которые с утра до вечера ведут своё дело, сидят ночами, составляют бухгалтерские отчёты или проверяют своего бухгалтера. Дело тоскливое и тяжёлое. Они ходят с утра до вечера по инстанциям, где они должны выстроить отношения с человеком, который будет ставить им печати на документы. Этот человек может быть дураком, хамом, жёстким, неприятным, а он обязан произвольно выстраивать с ним отношения. Он должен держать в голове массу эмоционально включённых мелочей. Он должен, когда ему хочется потрепаться, идти и работать, если он отвечает за своё дело. Он должен планировать, выстраивать разговор с противным клиентом, сохраняя улыбку и расположение, какой бы человек напротив не сидел.
– Таким образом, для ребёнка его работой является учёба в школе.
– На самом деле, школа существует для того, чтобы мы ребёнка снабдили для взрослой жизни определённым объёмом знаний, для того, чтобы он мог выбрать себе профессию и уже учиться специализированно, а с другой стороны, чтобы он научился работать.
– И взаимодействовать с людьми.
– И взаимодействовать с людьми, т.е. быть включённым в ту систему, в которой есть требования, рамки и много произвольности. Т.е. делать необходимое, хочется или не хочется для того, чтобы он был полноценным человеком в нормальном социуме, в нормальном обществе.
– Первые шаги произвольности закладываются при обучении чтению или …
– Первые шаги произвольности закладываются довольно рано, когда ребёнок у нас подрастает. Уже после трёх лет, мы вместо того, чтобы всё время кричать: «Ой, какой ты молодец, что ты веничек взял! Ой, какой ты у нас помощник!». Говорим ребёнку, когда он два раза махнул веником: «Постарайся это делать аккуратно. У тебя уже получается». Т.е. мы хвалим по реальному результату: в 3 года по крошечке, в 5 лет - побольше. Не вообще ребёнок - помощник, помощница, а: «Смотри, как ты аккуратно и хорошо расставила чашки, а вот здесь мы давай с тобой, вместе поправим». Мы ребёнка учим не просто эмоциональному включению, а результату деятельности, махонькому, нормальному результату.
«Подожди меня немножко. Я сейчас сюда зайду, что-то куплю и приду к тебе»,- произвольность. Проконтролировать своё поведение, не бежать следом, не плакать, подождать, подержать. Подождать немножко, даже если ты устал, пока мама откроет дверь, а не пытаться взгромоздиться ей на руки, когда у неё и так что-то в руках. Маленькие, крошечные произвольности.
Начать рисовать с ребёнком и хотя бы 15 минут рисовать. Не дать ему вскочить сразу, как только ему стало немножко скучно и что-то не получается, а сидеть рядом с ним, глядишь, он включится, и Вы какое-то время будите с ним рядом.
– Некоторые дети, глядя на то, как рисуют родители, бросают карандаш и говорят: «Ой, у меня так не получается. Я не буду этого делать, и родители в этом случае берут руку ребёнка и рисуют вместе с ним, его рукой. Это один из способов или как-то надо по-другому в этой ситуации?
– Конечно, рисовать за ребёнка не надо. Он должен формировать собственную моторику, и это очень важно. Пальцы должны работать сами. Они вырабатывают способ владения инструментом. А вот, когда родитель рисует вместе с ребёнком, не надо вместо ребёнка рисовать то, что рисует он.
Сядьте вместе с ним, рисуйте своё, а он нарисует своё, но когда он нарисует три свои каракули и поставит два пятна, спросите его, а что он здесь нарисовал?
– Ну, как ты не понимаешь, как ты не видишь? Это солнце. Это море.
– Конечно, тогда Вы ему говорите: «А где солнце, а где море? А что здесь происходит?». И ребёнок начинает вживаться в свой рисунок, и рассказывает, что он рисовал, и ему становится интереснее, потому что тогда его деятельность имеет смысл.
А если родители тут же скажут: «А я что-то моря не вижу, солнца не вижу. Каракули какие-то. Давай, рисуй, как следует!». Ребёнок потеряет интерес. А постепенно нужно научить ребёнка рисовать с натуры.
Лучше, чтобы до школы ребёнок рисовал совершенно свободно, что он хочет, как он хочет. Двумя руками, одной рукой. Размазывал, пробовал разные формы, потому что дети намного лучше и ярче видят этот мир, чем мы, в их ярких, бессмысленных рисунках, на самом деле, таким реально выглядит наш мир, как его видит наш глаз. Ребёнок вместе с нами может рисовать квадратики и треугольнички.
– Вот, у меня такие возникают мысли в связи с квадратиками и треугольничками. Моя собственная дочь, придя из детского сада, разрыдалась, сказав, что она не умеет рисовать ёлку. Каким это образом у тебя могло получиться, если ты до этого замечательно их рисовала, если они у тебя были пушистые и совершенно живые? «Нет, это не та ёлка. Мне сказала воспитательница, что ёлку надо рисовать треугольниками, а раз нет треугольников, значит, ты не умеешь рисовать!». Т.е. у взрослых существует некий стереотип, некие представления, что правильно, а что не правильно?
–. У взрослых, на самом деле, стереотипов не существует. Если серьёзно о нашем взрослом мире, мы же не ходим на Пикассо или Модельяни со словами: «Ты рисуешь неправильно. Надо было из кружочков!». Это бред, да?
– Но человек, который…
– Т.е. в рисунках как бы не существует правильно или неправильно. И на самом деле иногда надо родителям подойти к воспитателю и попросить его убрать из лексикона правильно и неправильно. Потому что в данном случае воспитатель, если он хочет добиться результата от ребёнка, должен сказать: «А мы сегодня попробуем рисовать ёлочки не так, как ты рисовала всегда. У тебя замечательная ёлочка, пушистая, а мы сегодня будем рисовать ёлочку из треугольничков. Давай попробуем, как это у тебя получится». Вот и вся система.
Можно, например, ребёнку рисовать свободно, а сегодня мы рисуем домик из квадратиков и треугольничков: «Давай нарисуем отдельно треугольнички, их закрасим. Квадратики. Их закрасим, а потом ты нарисуешь квадратик, а сверху треугольник. Как здорово! Это называется квадрат, а это - треугольник. Ты уже научился геометрии, несмотря на то, что тебе 4 или 5 лет». Т.е. дать ребёнку возможность немножко постараться что-то сделать, проявить произвольность, включить внимание.
– Насколько серьёзно отзываются в душе ребёнка слова взрослого, что после этого она вообще отказывается рисовать, и даже уже в 14-летнем возрасте она помнит эту ситуацию.
– И будет помнить, потому что я знаю очень многих детей, которые в дошкольном возрасте очень хорошо рисовали, а после первых же уроков рисования в школе прекратили рисовать навсегда. Как только их стали учить, как надо рисовать. Сказали, что они рисуют неправильно. Это отрезало всякую возможность художественного творчества. Это действительно так. Этого просто нельзя делать.
– Как правильно писать, наверное, учить нужно, а как правильно читать, можно ли научить?
– Самое главное, ребёнок должен потихонечку осваивать буквы, звуки, потихонечку складывать слова. Это очень медленный, кропотливый процесс. У одного ребёнка очень быстро складывается слово, буквы в слова, у другого это требует колоссального количества времени. Это просто так работает его мозг. Если его начать торопить, то он может пойти не по пути проглядывания букв и слов, а автоматического выучивания. Я видела детей, которые на самом деле не читают, а распознают слова. И это не чтение. Они знают, что здесь написано и просто повторяют. Они не слово распознают, а что на этой странице написано под этой картинкой и наизусть воспроизводят, т.е. они фактически буквы, слова не видят. Слепое воспроизведение.
– Грамотность в дальнейшем, вероятно, пострадает.
– А грамотности никакой здесь не будет, потому что здесь нет чтения. Просто нет. Поэтому освоение букв, звуков, игра со словом, игра со звуком, чтение родителей, артикуляция родительская. Родители должны очень много говорить и много читать. Читать прозу, читать стихи. И очень бы хорошо, если бы книжка с достаточно большими буквами, которую родители читают, была бы доступна глазам ребёнка, чтобы он мог немножко видеть, где движется родитель. Потому что это интересно. У родителя получается. И вдруг мы видим, как ребёнок берёт книжку и пытается распознать. Мы видим, как он включает механизм формирования чтения.
Но самое главное, когда ребёнок уже немножко научился читать, не требовать от него, чтобы он всё время тренировал чтение, не перегружать его чтением. Дать этому механизму дозреть.
– А к какому возрасту, он дозревает, есть какие-то сроки?
– Хорошо читать ребёнок может научиться к семи годам. И зрительная система, и мозг его более или менее готовы к процессу чтения. До этого только подготовительные функции. А ведь сейчас во многих подготовительных классах, группах требуют хорошего чтения в 6 лет. А потом мы носим очки, потому что глаза ещё не успевают так быстро проглядывать единицы чтения – переутомляются.
Более того, есть ещё такой момент. В природе не существует быстрого чтения вслух, поскольку оно никому не нужно. Мы быстро вслух не читаем. Мы быстро читаем про себя, вслух читаем выразительно. И видим, что читаем.
– В своё время был даже урок выразительного чтения.
– А появившаяся мания быстро читать вслух, она совершенно не нужна. Она разрушает чтение про себя.
– И не даёт возможности воспринимать чтение, которое звучит.
– Конечно. Бессмысленная совершенно попытка заставить ребёнка как можно больше читать вслух, когда он автоматически барабанит, и чтение начинает вызывать отвращение. Т.е. ребёнок ждёт, когда, наконец, это закончится. И, кстати, очень быстро этого дожидается. Вот он с точки зрения родителей научился читать, и они ко 2-ому классу отключились до 10-ого. Ближе к 10-ому они начинают бегать и кричать: «Ребёнок не читает, что делать?!».
– Скажите, пожалуйста, какую роль может играть в жизни семьи литература, семейное чтение? Некоторые говорят, что это очень объединяет, помогает решать какие-то внутрисемейные проблемы. Как Вы считаете?
– Понимаете в чём здесь дело, это палка о двух концах. Если вы хотите объединиться всей семьёй на почве чтения книги, то читайте ту книгу, которая Вам нравится. Если она очень нравится родителям, и они говорят: «Вот это меня захватило», то к родителям эмоционально присоединяется ребёнок. Он просто постарается почувствовать и понять, а что им там так интересно. Он включится, и это совместная деятельность с родителем.
А если Вы возьмёте школьную программу, или Вам кто-нибудь скажет, что Вам обязательно нужно читать Мэри Поппинс, потому что мальчик в 10 лет не может прожить без Мэри Поппинс, и Вы, давясь от скуки, будете вдумчиво читать эту книжку не для всех, если говорить серьёзно. Такую чуть-чуть игрушечную, чуть–чуть насмешливую книжку для определённой категории взрослых людей, не для детей ни в коем случае. Мэри Поппинс, Вини-Пух не совсем детские книжки.
– Да, да, да
– А уж «Алиса в стране чудес» вообще книжка для философов. Если Вы будете старательно читать это ребёнку и говорить: «Слушай, разве ты не понимаешь, какая это интересная книга!», то у ребёнка появится ощущение: то, что взрослые считают интересным делом – тоска зелёная, и что они старательно притворяются. Вот у них есть такое обязательное дело – хвалить книги, и говорить, что их обязательно нужно читать. Вот они и мучаются, и приглашают меня тоже помучиться. Поэтому, как только Вы перестанете это делать, ребёнок книжку в руки не возьмёт.
А если Вы смотрите с тем же самым 7-8 летним ребёнком сериал «Мастер и Маргарита», по книге которую Вы любите, и прочитаете ребёнку про кота или про что-нибудь ещё и смеётесь в это время сами, он почувствует зависть к Вам и желание тоже прочесть. Т.е. читайте то, что для Вас увлекательно. Если Вам нравится какая-то книжка из детства, Вам интересно это читать, читайте с ребёнком. В какой-то момент воспользуйтесь ребёнком как чтецом. Т.е. Вы почитали, - если ребёнок умеет читать, готовьте ужин, заваривайте кофе, - попросите ребёнка почитать Вам любимый кусочек, тогда это объединяет.
Если родители ухитряются, несмотря на занятость говорить, ужиная: «Слушай, ты эту книжку читала? Она действительно интересная?» и другой родитель говорит: «Нет, дрянь какая-то. Текст противный», то у ребёнка появляется ощущение, что это очень важное дело в семье. А если он никогда в жизни не слышал, чтобы взрослые друг с другом об этом разговаривали, то у него ощущение, что всё, что связано с чтением это для него специально делается. Что это такая ваша родительская задача заставлять его читать, а сами Вы ленивы и линяете при первой возможности. И тогда в этом нет никакого смысла.
Никогда не пытайтесь заставлять ребёнка делать то, что Вы делать не любите или признайтесь честно, что Вы лентяй, неорганизованный человек, и Вас это ужасно мучает, и что Вы костьми ляжете, чтобы научить его распоряжаться своим временем по-другому. Потому что Вам хочется, чтобы ему было легче и удобнее. Он хотя бы понимать будет про что это. А если Вы неряха, сами лишний раз не поднимитесь, сами сто лет не читали, и с умным видом говорите ему, что он должен быть организованным, всё должен делать вовремя. Что он должен читать каждый день, потому что без этого нельзя, то каким образом он должен Вам поверить? Это похоже на замечательных мам, которые сидят в фойе зала, где занимаются бальными танцами, в поте лица работают дети, а вполне скрюченная мама, которая ногу никогда в жизни не поднимет, она оттуда выкрикивает: «Тяни ногу, ногу тяни. Работать надо!» Какое чувство появляется у ребёнка? Появляется чувство, что я должен делать это для неё, вместо неё. Танцевать, читать…
– Это ей нужно.
– Да. Ей нужно. Я должен вместо неё учиться. Это часто приводит к депрессии и к обесцениванию того, что делаешь.
– Спасибо Вам огромное за сегодняшнюю встречу. Очень много интересных тем мы коснулись. И я надеюсь, что получили для себя ответы на многие вопросы. Надеюсь, что эта встреча у нас не последняя. Вам успехов и всего доброго.
– И Вам спасибо. Было очень приятно.
– Счастливо!
– До свидания.
Беседу провела И. В. Малолетнева
| |
|
