Второе южнославянское влияние как особое явление в духовной жизни православного славянства было открыто А. И. Соболевским на обширном материале средневековых рукописей. В статье «Южнославянское влияние на русскую письменность в XIV-XV вв.» он подытожил свои многолетние наблюдения: «Ясно, что между половиною XIV и половиною XV в. русская письменность подпала под очень сильное влияние южнославянской письменности и в конце концов подчинилась этому влиянию. Это произошло благодаря усилившимся сношениям России с Константинополем и Афоном», — «монашеской республикой» на Халкидонском полуострове в Эгейском море (Соболевский А. И. История русского литературного языка. Л., 1980. С. 152).

В истории восточнохристианской культуры XIV век по праву можно назвать «православным Возрождением». Богословским течением, определившим характер всей византийской церковности этого времени и объединившим греков, болгар, сербов, русских, грузин и румын, стало мистическое учение монахов-исихастов (в буквально переводе ‘молчальников?), считавших внутреннюю жизнь инока «мысленным деланием», «деланием сердечным», «хранением сердца» и «умной молитвой». Общий подъем духовной жизни в Византии, Болгарии и Сербии сопровождался возникновением множества литературно-переводческих и книжных центров. Этот культурный расцвет не был локальным явлением, замкнутым в национальных границах. Он охватил собой все православные страны и народы, затронул разные области духовной жизни: книжный язык, литературу, богословие, иконопись и др.

История второго южнославянского влияния породила немало мифов. Согласно одному из них, в столице Второго Болгарского царства Тырнове при патриархе Евфимии (около 1375-1393) была проведена книжная реформа, охватившая затем все православное славянство. Однако рукописные источники свидетельствуют о том, что реформа церковнославянского языка и исправление церковных книг начались у южных славян еще до патриаршества Евфимия.

Крупнейшими центрами греко-славянских культурных связей были Константинополь и Афон, где издавна существовали тесные и плодотворные контакты между греками, болгарами, сербами и русскими. В XIV веке в Константинополе и прежде всего на Афоне переводились, редактировались и затем распространялись по всему миру православного славянства книги. Именно они, получая повсеместное признание, определяли собой характер литературно-языкового развития. Целью книжной реформы, которая велась южными славянами в XIV веке в афонских монастырях, было стремление восстановить древние, восходящие к кирилло-мефодиевской традиции нормы единого общеславянского литературного языка, в XII-XIII веках все более и более обособлявшегося по национальным изводам, упорядочить графико-орфографическую систему, приблизить ее к греческому правописанию.

Патриарх Евфимий Тырновский первую половину жизни провел в Константинополе и на Афоне и мог участвовать там самым непосредственным образом в этой большой филологической работе. Южнославянскую книжную реформу XIV века по основным местам ее осуществления было бы точнее называть афоно-тырновской. Как сообщает в «Похвальном слове Евфимию Тырновскому» его ученик Григорий Цамблак, патриарх занимался переводами с греческого языка и собрал вокруг себя множество учеников, причем не только болгарских, но и «из всех северных стран до самого океана». Восхищаясь его филологической деятельностью, Григорий Цамблак риторически спрашивал: «Какой из народов, схожий с болгарским по языку, не принял рукописи, учение и труды» патриарха Евфимия?

Духовный расцвет Болгарии и Сербии был оборван иноземным нашествием. В 1389 году в битве на Косовом поле Сербия потерпела сокрушительное поражение от турок. В 1389 году пала болгарская столица Тырново, а через три года турки захватили Видин, последний оплот болгарского сопротивления. Почти на пять столетий в Сербии и Болгарии установилось иноземное иго. В эпоху турецкой экспансии многие южнославянские книжники нашли убежище в монастырях Константинополя и Афона.

В начале турецкого нашествия активная культурная жизнь переместилась на несколько десятилетий в Сербию. Там, при дворе деспота Стефана Лазаревича и в монастыре Манассия на реке Ресаве, проходила деятельность видного южнославянского писателя Константина Костенецкого (около 1380-1431), последователя Евфимия Тырновского, автора обширного грамматического трактата, посвященного графико-орфографической реформе языка. В средневековье языковое и религиозное сознание образовывали единое целое. В представлении Константина Костенецкого чистота книжного языка связывается с чистотой православия, а ереси являются прямым следствием ошибок на письме. Отсюда происходят требование абсолютной точности во внешней форме письменного слова, стремление установить строгие графико-орфографичие правила. Каждая особенность правописания, произношения слова имеет свой священный смысл и способна изменить значение всего текста, исказить его, поэтому каждой букве приписывается особая роль, большое внимание уделяется надстрочным знакам. Интересно, что, по мнению Константина Костенецкого, в основе книжного языка лежит не болгарский или сербский язык, а «тънчаишии и краснеишии рушкыи езыкь» (имеется в виду церковнославянский язык древнерусского извода). Рукописи «старых преводник ресавскых» славились в Сербии как наиболее исправные, и южнославянские знатоки разыскивали их даже в XVII веке.

В середине и второй половине XIV века происходит возрождение прерванных татаро-монгольским нашествием связей Руси с книжными центрами Константинополя и Афона. Интернациональное монашеское содружество в значительной степени определило то культурное влияние, которое испытали на себе Москва, Новгород, Тверь и другие русские земли. Ни один период не дал столько рукописных книг, созданных русскими писцами за границей, как вторая половина XIV — первая четверть XV века.

Митрополит всея Руси Алексий. Икона. XIV век.

В это время в монастырях Константинополя подвизались русские монахи, занимавшиеся переводческими и книгописными работами. Там был отредактирован по греческому оригиналу церковнославянский перевод всего Нового Завета. Перевод хранился в списке середины XIV века в кремлевском Чудовом монастыре до 1918 года, когда он бесследно исчез. Записанное в XVII веке предание утверждает, что Чудовский Новый Завет перевел и преписал святой Алексий в 1355 году, точнее в 1354-1355 годах, во время своего пребывания в Константинополе для поставления в митрополиты всея Руси.

Однако еще Соболевский сомневался в этом свидетельстве и считал, что нет никаких оснований приписывать этот труд митрополиту Алексию. Несомненно, однако, что Чудовский Новый Завет был создан русским книжником в XIV веке и отразил стремление к грецизации текста: перевод буквально следует за греческим оригиналом, имеет грецизированное правописание, и под влиянием греческого письма в рукописи проставлены надстрочные знаки придыхания и ударения. Чудовский Новый Завет является первым по времени акцентованным восточнославянским памятником.

Сергий Радонежский. Шитый покров. 1420-е гг. Деталь.

В 1383 году в одном из константинопольских монастырей поселился любимый ученик Сергия Радонежского Афанасий Высоцкий, игумен Высоцкого монастыря в Серпухове и книгописец. В 1392 году по его «благословению и по совету» монах Сергий переписал для библиотеки серпуховского Высоцкого монастыря сборник поучений и житий в Студийском монастыре Иоанна Предтечи, бывшем основным центром русской монашеской колонии в Константинополе. Там в 1401 году в монастыре Богородицы Перивлепты «грешныи Афанасии» переписал Иерусалимский церковный устав для его использования на Руси.

В Константинополе русскими книжниками были переписаны с южнославянских оригиналов Евангелие тетр 1383 или 1393 года и «Диоптра, или Душезрительное зерцало» византийского монаха Филиппа Пустынника, переведенная в середине XIV века, видимо, на Афоне или в Болгарии в среде монахов-исихастов. Список с «Диоптры» изготовил в 1388-1389 году в монастыре Богородицы Перивлепты книгописец Зиновий.

Колыбелью русского монашества на Афоне был монастырь Старый Руссик. Его история тесно связана с Сербией. Ярким примером этой связи служит то, что в 90-е годы XII века в Старом Руссике сын сербского государя Растко Неманич принял монашество с именем Савва и впоследствии стал знаменитым сербским архиепископом. Через святого Савву установилось покровительство сербских королей Старому Руссику.

Для монастырской жизни второй половины XIV века становятся характерными фигуры вроде старца Исаии — серба, игумена русского Пантелеймонова монастыря на Афоне, человека близкого к константинопольскому патриарху-исихасту Филофею Коккину и сербскому двору. Считается, что в 1371 году именно он перевел корпус сочинений Псевдо-Дионисия Ареопагита с обширными толкованиями к ним и написал крайне интересное предисловие к переводу, в котором изложил свои лингвистические взгляды на соотношение греческого и церковнославянского языков. Такие деятели, как старец Исаия, чрезвычайно способствовали развитию культурных связей между греками, болгарами, сербами и русскими, а возглавляемые ими монастыри становились центрами таких контактов.

В 1420-1425 годах в монастырях Константинополя и Афона трудился книгописец Евсевий-Ефрем. Очевидно, он был знаком с греческим языком: на полях «Лествицы» Иоанна Лествичника (Синайского), переписанной им в 1420-1421 годах в константинопольском монастыре Богородицы Перивлепты, сделаны греческие пометы. Деятельность Евсевия-Ефрема протекала в содружестве с другими книжниками. В 1425 году на Афоне он переписал сборник, в который вошло «Слово постническое» Максима Исповедника. Это произведение было переведено по просьбе Евсевия-Ефрема в 1525 году с греческого языка сербом Иаковом Доброписцем, монахом монастыря святого Павла.

В 1430-1432 годах на Афоне, в Лавре святого Афанасия, жили иеромонах Афанасий Русин и инок Авраамий Русин, занимавшиеся переписыванием книг. С именем Афанасия Русина связана история одной интересной рукописи — Евангелия начала XV века среднеболгарского извода. В записи на книге сообщается, что она была куплена в 1430 году в афонском монастыре Пантократора Афанасием Русином и в 1436 году положена в тверской пригородный монастырь Благовещения святой Богородицы.