После завоевания турками Балкан в Московской и Литовской Руси появились южнославянские выходцы. Иногда необоснованно утверждается об их массовом переезде на Русь, хотя в действительности известно всего лишь о трех южнославянских книжниках в конце XIV-XV веке. Первый по времени — сподвижник Евфимия Тырновского Киприан (около 1330-1406), долгое время живший в монастырях Константинополя и особенно на Афоне, служивший келейником патриарха Константинопольского Филофея Коккина. После длительных и безуспешных попыток занять митрополичью кафедру в Москве Киприан в 1381 году, наконец, добился этого, но через полтора года был изгнан из Москвы Дмитрием Донским и окончательно обосновался здесь только в 1390 году. Киприан занимался литературным творчеством, составил новую редакцию «Жития митрополита Петра», в которую включил пророчество святого о будущем величии Москвы при условии сохранения ею и защиты православия. В России Киприан занимался исправлением и переписыванием книг, переводил с греческого языка. Согласно записи на пергаменной рукописи, он перевел Служебник в 1397 году и «сам служил» по нему.

Григорий Цамблак (около 1365-1419?), происходивший из древнего аристократического болгарского рода, был одним из наиболее плодовитых учеников Евфимия Тырновского и видным представителем его литературной школы. Жизнь Григория Цамблака богата событиями и переездами. Он жил и работал в Болгарии, на Афоне, в Константинополе, Молдавии и Сербии, а в 1415 году был посвящен в митрополита Литовской Руси вопреки церковным уставам и прерогативам патриарха Константинопольского. Григорий Цамблак был отлучен от церкви и предан анафеме патриархом Константинопольским, что, впрочем, не сказалось на его литературном авторитете и популярности его сочинений в рукописной традиции.

Позднее, до 1438 года, в Новгород с Афона переехал иеромонах Пахомий Серб, или Логофет (умер после 1484). Пахомий Серб, трудившийся также в Москве, Троице-Сергиевом и Кирилло-Белозерском монастырях, прославился своими многочисленными литературными сочинениями, получил широкую известность как церковный писатель, создавший «Житие Кирилла Белозерского» и переработавший «Житие Сергия Радонежского» Епифания Премудрого. Жития, написанные Пахомием Сербом, стали формальными образцами для всей последующей официальной агиографии.

Лествица Иоанна Лествичника. 1402 год.

Разумеется, митрополиты Киприан и Григорий Цамблак прибыли на Русь не одни, а с сопровождающими их лицами и имели при себе книги, получившие распространение в рукописной традиции. Сохранилась «Лествица» Иоанна Лествичника, переписанная Киприаном в константинопольском Студийском монастыре в 1387 году и позднее привезенная им в Москву. В 1402 году эта рукопись была специально доставлена в Тверь, где с нее сделали список. Как подчеркивал Соболевский (История русского литературного языка. С. 157), Киприан, Григорий Цамблак и Пахомий Серб «своею властию или влиянием много поспособствовали замене у нас более или менее неисправных богослужебных книг… исправными, только что перенесенными в Россию от южных славян».

К концу XIV века у южных славян был переведен большой корпус церковных текстов, неизвестных на Руси. Переводы были вызваны возросшими потребностями общежительных монастырей и монахов-исихастов в аскетической и богословской литературе, правилах иноческой жизни и полемических сочинениях против католиков. Эти тексты были или переведены с греческого языка (творения Исаака Сирина, Петра Дамаскина, аввы Дорофея, Симеона Нового Богослова, Григория Синаита, Григория Паламы и др.), или представляли собой основательно переработанные по греческим оригиналам старые переводы (например, «Лествица» Иоанна Лествичника). К середине XIV века болгарская и сербская церкви вслед за греческой окончательно перешли на Иерусалимский устав. Это исключительно важное событие потребовало нового перевода богослужебных текстов, чтение которых предусматривалось Иерусалимским церковным уставом (Турилов А. А. Восточнославянская книжная культура конца XIV-XV вв. и «второе южнославянское влияние» // Древнерусское искусство. СПб., 1998. С. 321-337).

XV век по праву заслужил название «золотого века русской святости». По подсчетам В. О. Ключевского, в первые сто лет татарского ига в «1240-1340 гг. возникло всего каких-нибудь десятка 3 новых монастырей. Зато в следующее столетие 1340-1440 гг., когда Русь начала отдыхать от внешних бедствий и приходить в себя, из куликовского поколения и его ближайших потомков вышли основатели до 150 новых монастырей» (Ключевский В. О. Значение преп. Сергия Радонежского для русского народа и государства // Жизнь и житие Сергия Радонежского. М., 1991. С. 268). В это же время, в последние десятилетия XIV века и в первую половину следующего столетия, Иерусалимский устав получил широкое распространение в русской церковной жизни. Тогда же на Русь был перенесен большой корпус южнославянских текстов. Именно они составили основу библиотек крупнейших общежительных монастырей: Троице-Сергиева, Кирилло-Белозерского, Иосифо-Волоколамского и др. Все они играли исключительно большое значение в духовной жизни русского народа.

Южнославянские рукописи были восприняты на Руси как наиболее правильные, возрождающие во всей чистоте древние общеславянские языковые нормы времен Кирилла и Мефодия и приближающие церковнославянский язык к греческому, хранителю чистой веры. Южнославянские тексты пришлись по вкусу русским книжникам настолько, что они стали переписывать их и подражать им. Это и явилось главной причиной второго южнославянского влияния. Его значение заключается в начале последовательной «книжной справы» на Руси.

По наблюдениям М. Г. Гальченко (Книжная культура. Книгописание. Надписи на иконах Древней Руси. (Избранные работы). М., 2001. С. 333), интервал между появлением на Руси первых южнославянских книг и началом изменений в графике и орфографии их древнерусских списков составляет около десяти лет. В рукописях, переписанных русскими книжниками в Константинополе и на Афоне, этот временной промежуток еще меньше. Графико-орфографические изменения в конце XIV века представлены почти исключительно в рукописях, содержащих новые на Руси тексты или новые редакции старых переводов. Позднее, в XV веке (особенно часто с 1410-х годов), южнославянское влияние в области правописания обнаруживается в рукописях с традиционными для древнерусской книжности текстами.

Как установила М. Г. Гальченко (Книжная культура… С. 339-341), признаки второго южнославянского влияния очень рано появляются и активно распространяются в рукописях, созданных в новых монастырях, основанных в XIV веке: Троице-Сергиевом, Спасо-Андрониковом, Савво-Сторожевском, Кирилло-Белозерском, Лисицком. Второе южнославянское влияние было длительным процессом и лишь постепенно, не одновременно охватило собой разные культурные центры Древней Руси. Раньше всего графико-орфографические изменения отмечаются в рукописях Северо-Восточной Руси. Начиная с 90-х годов XIV века они появляются в памятниках, переписанных московскими книжниками. К старейшим из них относятся Евангелие тетр 1393 года и Псалтирь 1397 года, или так называемая Киевская Псалтирь. Оба памятника переписал московский каллиграф диакон Спиридон (Псалтирь — во время своего пребывания в Киеве).

Евангелие. 1393 год. Устав. Заставки и инициалы тератологического стиля в красках.

Псалтирь. 1397 год.

В Новгороде проводником второго южнославянского влияния был Лисицкий монастырь. В созданных там рукописях южнославянские особенности обнаруживаются одновременно с московскими памятниками — с 90-х годов XIV века. В это время игумен Лисицкого монастыря Иларион привез с Афона «Тактикон» Никона Черногорца. В 1397 году книга уже была в Новгороде и с нее сделали список специально для Лисицкого монастыря. С первых годов XV столетия южнославянское влияние явственно ощущается в тверской письменности. Насколько можно судить по сохранившимся точно датированным рукописям, в псковской книжности второе южнославянское влияние наступает с опозданием по сравнению с другими центрами Северо-Восточной Руси. Почти до середины XV века в псковских датированных рукописях почти нет никаких новшеств и изменений. Они отчетливо видны лишь в Минее праздничной 1445 года и Триоди постной 1452 года.

По наблюдению Г. И. Вздорнова, если почти все рукописи из Константинополя шли в Москву или подмосковные монастыри, то подавляющее большинство афонских списков, минуя Москву, поступало в новгородские и тверские книжные центры (Вздорнов Г. И. Роль славянских монастырских мастерских письма Константинополя и Афона в развитии книгописания и художественного оформления русских рукописей на рубеже XIV-XV вв. // Труды Отдела древнерусской литературы. Л., 1968. Т. 23. С. 181).

Москва издавна была очагом греческого просвещения на Руси. В ее возвышении большое значение имел перенос центра Русской митрополии из Владимира в Москву при митрополите Петре, канонизированном на Владимирском соборе 1327 года и в Константинополе в 1339 году. В XIV-XV веках проводниками греческого влияния в Москве были митрополичий двор, Чудов, Богоявленский и Никольский монастыри, при последнем из них существовала греческая колония. В Москве жили митрополиты всея Руси греки Феогност, Фотий и Исидор. При митрополичьем дворе хранились привезенные ими греческие книги и переписывались греческие рукописи. Крупным центром греческого образования был Троице-Сергиев монастырь, поддерживавший тесные отношения с Константинополем.

В 1453 году после 52-дневной осады под ударами турок пал Константинополь, второй Рим — сердце некогда огромной Византийской империи. Культурные связи русских с греками и южными славянами заметно ослабели во второй половине XIV века. В 1480 году, после бегства ордынского хана Ахмата с реки Угры, Москва окончательно свергла с себя татарское иго и стала единственной православной страной, обладавшей политической и государственной независимостью, собиравшей вокруг себя земли Киевской Руси.

В этих условиях постепенно возникает идея преемственности Москвой духовного наследия Византии. Монах псковского Елеазарова монастыря Филофей провозгласил ее Третьим Римом. Теория «Москва — Третий Рим» представляет собой православный вариант распространенной средневековой идеи Вечного Рима — вселенского центра христианства. Учение старца Филофея родилось в полемике с немцем Николаем Булевым, врачом великого князя Московского Василия III, доказывавшим первенство католического Рима. Возражая ему, Филофей писал около 1523-1524 года в послании великокняжескому дьяку М. Г. Мисюрю Мунехину: «…вся христианская царства приидоша в конець и снидошася во едино царьство нашего государя, по пророчьскимь книгамь то есть Ромеиское царство. Два убо Рима падоша, а третии стоит, а четвертому не быти».

Теория старца Филофея имеет эсхатологический смысл. После еретичества католиков и вероотступничества греков на Флорентийском соборе 1439 года, в наказание за это вскоре завоеванных турками, центр вселенского православия переместился в Москву. Россия была объявлена последней мировой монархией — Ромейской державой, единственной хранительницей и защитницей чистой веры Христовой, спасительницей духовного мира порабощенных славянских народов.