Многие из нас начинали свое знакомство с лингвистикой с книг известного знатока и популяризатора науки о языке Льва Успенского. В его книгах можно найти много занимательных фактов и интересных сведений.

Одна из глав книги Л. Успенского «Слово о словах» (Л., 1962) — «Место вашего рождения» — рассказывает о разнообразии суффиксов, которые служат в русском языке для образования названий жителей различных местностей. «Я родился и живу в Ленинграде. Поэтому я — л е н и г р а д е ц. Мой друг — уроженец Пскова. Что же он — псковец? Отнюдь нет! Он п с к о в и ч! Ни один русский человек не сделает такой смешной ошибки, не назовет псковича псковцем», — пишет Успенский (с. 336). А вот тут не так все просто. Вплоть до 1917 г слово «псковец» было отнюдь не пустым звуком, а обладало строго определенным значением. Если «пскович» был жителем города Псков, то «псковец» был солдатом или офицером псковского полка. Аналогично — московцем (но не москвичом) называли служащего в Московском полку и т. д.. Это еще раз подтверждает слова Успенского: «Пестрота суффиксов, образующих в русском языке названия обитателей географических мест, поистине удивительна, и, насколько я знаю, более менее удовлетворительной их классификации и анализа не существует. А жаль!» И далее знаменитый языковед подтверждает справедливость своих сетований. Он пишет: «Вот существуют два города: Старая Русса и Одесса. От первого никто не помешает вам образовать производное «староруссец». А от названия города Одесса известно только созданное в литературном языке при помощи иностранного суффикса производное «одессит» (с. 337). Далее он приводит примеры других нестандартных производных от названий городов: «архангелогородец» — житель Архангельска, «островень» — житель Острова (Псковская область)…

Однако в примере с Одессой и Старой Руссой Успенский заблуждается. Понятия «староруссец» не существует, это совершенно искусственное слово (оно похоже на «псковец» или «московец», но в отличие от них лишено смысла). Жаль, что Л. Успенский, показавший себя большим специалистом по говорам Псковщины, не успел также мастерски разобраться с говорами соседней Новгородчины, где и находится Старая Русса. Впрочем, летописи, берестяные грамоты, писцовые книги и иные письменные источники XI - XVII веков называют этот древний город при впадении в реку Полисть реки Порусьи просто Руса (кстати, имя города дало повод некоторым не слишком образованным энтузиастам-историкам отождествить с ним древнейший центр русской государственности, давший название всей стране). Так вот, сами жители Русы, а ныне старой Руссы, называют себя рушанами. Именно самоназвания «рушанин» и «рушанка» там в ходу до сих пор. Справедливости ради заметим, что в прошлом веке уроженцев Старой Руссы иногда именовали «староруссы» (например, в известной книге М. Забылина «Русский народ». Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия» (М., 1880, с. 580). Но и эта производная не является самоназванием для жителей Старой Руссы. Наш пример лишний раз показывает, насколько разнообразны могут быть возможности русского языка в сфере словообразования. Кстати, интересно бы разобраться, прав ли был Успенский еще в одном непростом случае образования производного от названия города. Как называются жители Пензы? Пензяне? Или пензенцы? Успенский полагал, что «пензяки» (по аналогии с «Тула — туляки», «Пермь — пермяки»).