«Помню, в один из моих позднейших приездов в Никольское он (Николай Николаевич Толстой, брат Льва Николаевича) зазвал меня в лес послушать гончих. Хотя я никогда не мог понять, каким образом можно с удовольствием слушать собачий лай, но в обществе Ник. Ник. готов был слушать что угодно, даже скрип адских ворот. В лесу мы улеглись навзничь около мшистых корней истяжной осины, и в скором времени положение собственного тела опрокидывало всю предстоящую картину так, что высокие деревья казались чуть ли не собственной нашей бородою, опускающеюся в лазурную глубь небесного океана.

— Вот, — сказал я Толстому, — теперь таких рослых людей, какие были в старину, уже нет.

— Что вы хотите сказать? — спросил Толстой.

— Сущую правду, — отвечал я. — Возможен ли в наше время Гораций как лес (Коклес)?

Ник. Ник. рассмеялся.

— Вы должны быть постоянно веселы, — сказал я. — Изо всех кавказцев вы самый наделенный судьбою человек.

— Ну! — заметил иронически Ник. Ник. — Поддержать и доказать этот тезис довольно трудно.

— Нисколько, — отвечал я, — у заурядных счастливцев только оружие под чернью, а у вас целое имение под Чернью.

— Что правда, то правда, — отвечал расхохотавшийся до кашля Ник. Ник.

Картина никольского быта была бы неполна без описания обеда и его сервировки. Около пяти часов слуга накрыл на столе перед диваном на три прибора, положив у каждой тарелки по старинной серебряной ложке с железной вилкою и ножом с деревянными ручками. Когда крышка была снята с суповой чашки, мы при разливании супа тотчас же узнали знакомую нам курицу, разрезанную на части. За супом явилось спасительное в помещичьих хозяйствах блюдо, над которым покойный Пикулин так издевался: шпинат с яичками и гренками. Затем на блюде появились три небольших цыпленка и салатик с молодым салатом.

— Что же ты не подал ни горчицы, ни уксусу? — спросил Ник. Ник. И слуга тотчас же исправил свою небрежность, поставивши на стол горчицу в помадной банке и уксус в бутылке от одеколона Мусатова. Покуда усердный хозяин на отдельной тарелке мешал железным лезвием ножа составленную им подливку для салата, уксус, окисляя железо, успел сильно подчернить соус; но затем, когда теми же ножом и вилкою хозяин стал мешать салат, последний вышел совершенно под чернью».