Взрослые сказки для детей

— Замечательных сказочников в истории литературы немало. Но Ханс Кристиан Андерсен занимает среди них особое место. Людмила Юльевна, расскажите, пожалуйста, в чем же своеобразие и необычность его творческой судьбы?

— Пожалуй, основное значение Андерсена заключается в том, что именно он был основоположником литературной сказки Скандинавии, а от части и всего мира. Он создал огромную школу, которая существует и развивается ныне. У Андерсена была масса подражателей. Но как сказал один из его современников: «Когда читаешь их, вспоминаешь его; но когда читаешь его, забываешь их». Многие крупные художники называют его своим учителем. К школе Андерсена принадлежат и Оскар Уайльд, и наш современник Джанни Родари. Сельма Лагерлеф восхищалась Хансом Кристианом, и его отголоски мы находим во многих ее произведениях. Наконец, Астрид Линдгрен в одном из своих писем ко мне отмечает, что только Андерсен был способен сделать болтающий чайник приятным. Последователи Андерсена есть на всей планете, потому-то и чтят его повсюду. Высшая награда в области детской литературы носит имя датского сказочника.

— Как повлияла на писателя его родина — маленькая северная страна, о которой в России тогда, да и сейчас, знают немного?

— Конечно, Андерсен был патриотом Дании. Одно из его стихотворений «О, Дания, о Родина моя…» стало народным гимном. И, разумеется, он в первую очередь именно датский писатель. Современные ему соотечественники писали, что он неотделим от цветущих островов Дании. Есть тенденция выводить творчество Андерсена из немецкого романтизма — главным образом, из Тика, Шамиссо и др. Но я не поддерживаю эту точку зрения. Корни творчества Андерсена, скорее — в датском фольклоре. В детстве он очень любил слушать сказки и уже тогда сочинял их сам. Я нашла как минимум десять датских народных сказок, которые Андерсен переработал по-своему, как художник. Андерсен презирал мещанство, высмеивал его, причем делал это чрезвычайно искусно.

— Андерсен был не только сказочником. У него есть и драматические произведения, и романы, например, «Импровизатор»… Чем были для писателя те жанры, в которых его талант раскрылся не так ярко, как в сказках?

— О, они значили для него многое. Андерсен считал себя поэтом. И драматургом. Но однажды его друг Эдвард Коллин написал ему, что Дания и он, Ханс Кристиан, прекрасно уживались бы, не будь в Дании театра. Почти все его пьесы не имели успеха. Лишь некоторые из них шли в театре «Казино», который в народе называли театром Андерсена. Позднее Андерсен сам признал, что как драматург он не состоялся, а для романов у него не хватает знаний. Впрочем, у него есть хорошие стихотворения. Одно из них он написал в Шильонском замке:

Громады скал передо мной

И мрачный замок над водой,

А душу мне волнуют вновь,

Свобода, Байрон и любовь.

(Перевод проф. С. Д. Кацнельсона)

Но главным в его творчестве, конечно, были сказки.

— Людмила Юльевна, а при переводе сказок писателя с датского на русский многое утрачивается?

— Переводы Ганзенов прекрасны. Правда, следует заметить, что они немножко русифицировали текст. У них есть гениальные находки — например, слово «Дюймовочка». Когда эту сказку переводили с других языков, то называли ее, в частности, «Лизок-с-вершок». А Ганзены придумали вот это уникальное слово.

— Значит ли это, что заново переводить сказки Андерсена не имеет смысла?

— Почему же? Каждая эпоха имеет своего переводчика. И каждый имеет право на свое видение текста. Это прекрасно понимала дочь Ганзенов Марианна Петровна, мой преподаватель датского языка и большой друг. Однажды, я задала ей очень нескромный, как мне казалось, вопрос: «Как вы считаете, можно ли сейчас переводить Андерсена?» Она ответила: «У каждого переводчика свое понимание автора, и Андерсен не исключение». Она была даже за то, чтобы Андерсена переводили заново, но на те сказки, которые стали классическими в переводах Ганзенов у меня, честно говоря, рука не поднялась. Я переводила только малоизвестные и неизвестные сказки. Но они выдержали семнадцать или восемнадцать изданий.

Когда встал вопрос об издании двух томов Андерсена в серии «Литературные памятники», Марианны Петровны уже не было в живых. Составление, вступительная статья и примечания были поручены мне. Я предложила сделать новые переводы внучке Марианны Петровны, прекрасной переводчице Инне Павловне Стребловой, но она категорически отказалась делать это. И я тоже не стала. Мы обе пришли к выводу, что издавать переводы Ганзенов нужно не только как памятник Андерсену, но и как памятник русского переводческого искусства XIX века.

— И все же, как Вы думаете, сам Андерсен писал для взрослых или для детей?

— Это сложный вопрос. Долгое время Андерсена считали писателем для детей, которого могут читать и взрослые. Сейчас существует обратная тенденция, что Андерсен создавал свои произведения для взрослых, но что их могут читать и дети. Бесспорно, что ребенок воспринимает в сказках Андерсена только фабулу. Когда он становится взрослым, то открывает для себя иные пласты произведений — философские, психологические… Истории Андерсена нравятся детям. В Копенгагене есть статуя сидящего Андерсена, и почти каждый проходящий мимо родитель сажает ребенка к нему на колено — оно давно стало блестящим. А тот обнимает и целует Андерсена — своего любимого сказочника.

Из интервью с Егором Яковлевым